Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 212
— Ты не убьешь меня. — Голос Абульурда звучал тверже, чем он мог себе представить. — Не важно, насколько ты зол и порочен и скольким мерзостям научил тебя барон, но ты не сможешь сделать этого. Ты же человек, а не зверь.
Эти слова вызвали новый взрыв ярости. Раббан больше не владел собой. Глоссу схватил отца за горло. Эмми закричала и бросилась на своего взбесившегося сына. Но что могла сделать с ним слабая женщина? Мощные руки Раббана все сильнее и сильнее сдавливали горло отца.
Глаза Абульурда вылезли из орбит. Он попытался сопротивляться своими искалеченными руками.
Губы Раббана искривились в подобии мерзкой улыбки. Он раздавил отцу гортань и одним движением сломал ему шею. Скорчив презрительную мину, он бросил мертвое тело, которое, упало на каменный пол. Эмми и монахи издали крик ужаса.
— Отныне и всегда я буду носить прозвище Зверь.
Довольный своим новым именем, Раббан знаком велел своим людям следовать за собой и направился к орнитоптерам.
Беречься от смерти — еще не значит «жить».
Пословица Бене Гессерит
Даже самая мрачная комната в замке была лучше больничной палаты, и Лето перевезли в специально подготовленные покои старого герцога. Такая смена обстановки, несмотря на некоторые подводные камни, была задумана для того, чтобы помочь герцогу выздороветь.
Но каждый новый день казался ему точной копией предыдущего — таким же серым, бесконечным и безнадежным.
— Вам приносят тысячи посланий, мой герцог, — сказала Джессика, проявляя вымученный оптимизм, хотя ее сердце было исполнено боли за Лето. Для того чтобы подбодрить герцога, она даже использовала небольшую толику Голоса. Она указала на гору открыток, писем и кубиков на стоявшем посреди комнаты столе. Спальня была украшена букетами ароматных цветов. Их запах заглушал резкий запах медикаментов и антисептиков. Дети рисовали картинки для своего герцога и присылали ему свои творения.
— Ваш народ скорбит вместе с вами.
Лето не отвечал. Он смотрел прямо перед собой невидящим взглядом, и в глазах его не было жизни. На лбу был приживлен лоскут новой кожи, уже второй по счету, для того чтобы сгладить обезображивающий рубец. Ускоряющие репарацию препараты были закреплены на плече и обеих ногах. Из локтевой вены свисала трубка внутривенной магистрали. Но он ничего этого не замечал.
Обожженное изуродованное тело Ромбура по-прежнему было подсоединено к системе жизнеобеспечения в палате госпиталя. Принц все еще цеплялся за жизнь, но было бы намного лучше, если бы он оказался в морге. Такое выживание было хуже смерти.
Пусть хотя бы Виктор покоится в мире. И Кайлея тоже. По отношению к ней он испытывал только жалость и отвращение к тому, что она намеревалась сделать.
Лето повернул голову к Джессике. На лице его была написана безмерная щемящая грусть.
— Медики сделали то, что я приказал? Ты точно это знаешь? Лето отдал строгий приказ, чтобы найденные останки его сына были заморожены и помещены в криогенную камеру морга. Этот вопрос он задавал каждый день, не будучи уверенным, что точно помнит ответ.
— Да, мой герцог, это было сделано. — С этими словами Джессика взяла в руку только что поступившую посылку, стараясь отвлечь Лето от печальных мыслей. — Это письмо от одной вдовы с Восточного Континента. Она пишет, что ее муж служил Атрейдесам. Посмотрите на эту голофотографию. Она держит в руке почетный знак, которым был награжден ее муж за долгую безупречную службу Дому Атрейдесов. Теперь на эту службу хотят пойти ее сыновья. — Джессика тронула герцога за плечо и выключила голофотографию. — Все хотят, чтобы вы скорее поправились.
Снаружи, на крутых склонах и тропинках, ведущих к замку, граждане ставили горящие свечи и складывали букеты цветов. Горы букетов лежали и под окнами, и аромат цветов проникал в покои Лето вместе со свежим морским ветром. Люди пели, чтобы он мог слышать их, играли на арфах и балисетах.
Джессике очень хотелось, чтобы герцог вышел к народу и встретился с дружественной толпой. Надо было, чтобы Лето снова садился в кресло на герцогском дворе и выслушивал петиции, жалобы и благодарности в свой адрес. Для этого он мог бы облачаться в специальную одежду, которая по размерам больше, чем следовало. Такому приему научил его когда-то старый герцог. Лето надо было отвлечься и снова вернуться к жизни, и текучка повседневных обязанностей исцелила бы его разбитое сердце. Таково бремя власти.
Он нужен своему народу.
Услышав за окном громкий клекот, Джессика выглянула и увидела морского ястреба, к лапе которого была привязана длинная веревка. Внизу стоял подросток, державший веревку и с надеждой взиравший на высокое, казавшееся крошечным снизу окно спальни герцога. Джессика не один раз видела этого парня. Это был один из деревенских жителей, с которыми дружил герцог. Ястреб пролетел мимо окна, заглянув внутрь, словно служа глазами всем собравшимся внизу людям.
Лицо герцога, однако, оставалось погруженным в глубочайшую меланхолию, и Джессика посмотрела ему в глаза, постаравшись вложить в этот взгляд всю свою любовь. Я не могу отгородить тебя от мира, Лето, Она всегда удивлялась силе его характера, его воле. Теперь же она боялась за его ставший необычайно хрупким дух. Хотя герцог Лето был упрям и суров, он утратил былую волю к жизни. Человек, которым она некогда восхищалась, был, по сути дела, мертв, несмотря на то что тело его быстро выздоравливало.
Для Джессики была невыносима сама мысль о том, что можно сдаться и дать ему умереть, и не только потому, что у нее был приказ Бене Гессерит родить от герцога дочь, но и потому, что она страстно хотела снова видеть Лето цельным и счастливым. Мысленно она дала себе клятву сделать для него все, что будет в ее силах. Она тихо пробормотала слова молитвы Бене Гессерит:
— Матушка, призри тех, кто этого достоин.
* * *
Все последующие дни она по многу часов проводила с Лето, все время разговаривая с ним. Он ответил на спокойное ненавязчивое внимание, и медленно, постепенно состояние его начало улучшаться. На узкое красивое лицо вернулся румянец. Голос обрел звучность, и он понемногу начал отвечать Джессике, часто вступая с ней в беседу.
Но сердце его оставалось мертвым. Он знал о предательстве Кайлеи, об убийстве камеристки и о том, что женщина, которую он когда-то любил, выбросилась из окна. Но он не чувствовал злобы, не был охвачен жаждой мести. Нет, он испытывал только грусть и печаль. Искры жизни и страсти, казалось, навсегда покинули его глаза.
Ознакомительная версия. Доступно 32 страниц из 212
