в тот самый день, когда отправился обратно в Нью-Йорк.
По прибытии он отослал багаж к себе на квартиру, а сам взял такси, чтобы доехать до Нейропатологического фонда. Там он застал полное смятение. В тот самый день Элен Луиза Уорчестер исчезла!
Отец помнил, как накануне вечером слышал, что она ушла к себе в спальню. Утром она не появилась, и это показалось ему странным, но он всё же спустился в лабораторию. Всё утро профессор провёл в тревоге, а когда к полудню от Элен Луизы по-прежнему не было никаких известий, сообщил полиции о своих подозрениях. За долгие годы у неё вошло в привычку поступать как ей вздумается, однако она всегда предупреждала отца о каждом своём шаге – просто потому, что знала, как он за неё беспокоится. Джерри прибыл в половине пятого вечера, но о девушке по-прежнему ничего не было слышно.
О ней больше никогда ничего не слышали. Трудно вместить в одно предложение все лихорадочные поиски полиции, частных детективов и газетчиков, отчаянные обещания награды за любую информацию, тупую, разрывающую сердце боль ожидания – день за днем, неделю за неделей – и постепенное погружение в немую, беспросветную покорность судьбе. Но сделать это необходимо, ибо всё это – лишь предыстория. Для нас важно лишь одно: и Джерри, и профессор Уорчестер были абсолютно убеждены – во всем этом был отчетливо виден почерк Марко Петреску.
Спустя год поисков, в которых Джерри задействовал все доступные репортеру каналы связи, его страдания ничуть не притупились. Говорят, люди со временем забывают, но Джерри в это не верил. Несмотря на полное отсутствие зацепок, каждую ночь он сжимал кулаки и клялся найти её. Он понимал: чтобы преуспеть, ему необходимо поддерживать свою отличную физическую форму, и заставлял себя тренироваться с упорством того великолепного атлета, которым он всегда был. Главный редактор, сочувствуя его горю, старался загрузить его работой до предела, полагая, что это – лучшее, чем он может помочь.
С профессором Уорчестером всё было иначе. Его научные изыскания потеряли былой размах; всё чаще его видели блуждающим по лаборатории и разговаривающим с самим собой. Чаще всего он бормотал одну и ту же фразу:
– Моя единственная цель в жизни – проучить этого мерзавца!
Сказано весьма мягко, не так ли? Однако именно таких тихих людей порой стоит опасаться больше всего.
И вот однажды профессор внезапно исчез. Утром экономка, нанятая уже после исчезновения Элен Луизы, с нетерпением ждала его к завтраку, но, поднявшись в его комнату, обнаружила, что постель не смята. Телефонные звонки в лабораторию подтвердили: накануне вечером он ушел домой, как обычно. Руководство фонда и экономка переложили это дело на плечи полиции. Лишь Джерри оставил за собой право на собственное расследование.
«За всем этим стоит тот тип. Вне всяких сомнений. Но с чего же начать распутывать этот клубок?» – мучительно размышлял он.
Он долго беседовал со своим другом – главным редактором. Тот был человеком проницательным и ясно видел почти полную безнадёжность поисков. Поэтому ради самого же Джерри он загрузил его работой ещё сильнее, чем прежде.
Время для Джерри тянулось невыносимо медленно; несколько недель показались ему целым столетием, пока, наконец, он не получил странное письмо. Он тут же принес его редактору. Это был конверт европейского образца с цветочным узором на внутренней стороне и алжирской почтовой маркой. Внутри лежал лоскуток тонкой лайки – в нем безошибочно узнавался фрагмент перчатки Элен Луизы.
«Если хотите увидеть мисс Уорчестер, – гласило лаконичное послание, – следуйте за зеленым самолетом от Азорских островов 9 июля в 4 часа утра».
– А что, если это ловушка? – предположил редактор.
– Пусть даже ловушка! У них Элен Луиза, а я намерен докопаться до истины. У меня есть неделя, чтобы успеть к назначенному сроку.
Редактор ничего не сказал, но невольно подумал, что, возможно, теряет одного из лучших своих репортёров.
Джерри, как и было велено, ожидал четырех часов утра на аэродроме Азорских островов. Секунда в секунду с востока показался самолет; когда он подлетел ближе, стало видно, что он ярко-зеленого цвета. Как только Джерри поднял свою машину в воздух, зеленый самолет заложил вираж и взял курс обратно на восток. Джерри был опытным штурманом и старался тщательно фиксировать маршрут, по которому вел его зелёный самолёт. Впоследствии точность его наблюдений подтвердилась. Зеленый самолет привел его к Саре-Энн – острову, значившемуся на картах столетней давности. Вот только с тех пор никто не мог его обнаружить. С какой бы скоростью ни летел Джерри, зеленый самолет неизменно опережал его, оставаясь на самой грани видимости. Когда они «легли на курс» над островом, самолет-лидер резко пошел на снижение. К тому моменту, когда Джерри подлетел к месту, тот уже исчез, хотя у южной оконечности острова, рядом с группой строений, виднелась отличная посадочная площадка.
Джерри был осторожен. Ему совсем не хотелось безрассудно садиться прямо туда, куда его заманивали. Он сбросил скорость и начал кружить над островом. Вся его площадь составляла едва ли десяток квадратных миль, большую часть которых занимали непролазные джунгли. И вот прямо над центром этих зарослей двигатель Джерри заглох. Никакие усилия не могли заставить его завестись снова.
– Нет уж, – пробормотал Джерри. Рационально маневрируя, он вполне мог спланировать на посадочную полосу. – Чёрта с два я сделаю так, как вы хотите. Вы меня не заставите.
Джерри был убежден, что чьё-то вмешательство извне вывело из строя его магнето, чтобы принудить к посадке именно там, где его ждали.
Он выбрал особенно густой участок джунглей и плавно опустился на них. С оглушительным треском ломающихся ветвей самолет в конце концов застрял в кронах. Джерри вылез из самолёта, предварительно убедившись, что повреждения машины в основном поверхностные и при должном терпении их можно будет исправить.
С трудом спускаясь по высокому дереву с флягой, пистолетом и аварийным пайком, он услышал треск в кустах внизу и через мгновение увидел, что у подножия дерева собралась толпа диковатых людей, поднявших невообразимый галдеж. Они были оборванные, грязные, бородатые и измождённые и, похоже, крайне враждебно настроенные к нему. До него долетали обрывки английских слов.
Джерри замер, прекратив спуск. Их вскинутые вверх когтистые пальцы и сжатые кулаки не предвещали тёплого приёма. Никто из них не выглядел особенно опасным – скорее, они казались слабыми и оголодавшими. Но их было слишком много, чтобы рисковать. Джерри вцепился в ветку, лихорадочно соображая, что делать дальше.
– Кто вы такие? – крикнул
