В общем, проскочили французскую территорию лихо, и с ходу обрушились на расположенную в одной системе с Большим Марселем, на орбите газового гиганта размером в два Юпитера, базу французского флота. Восемь линейных кораблей, шесть авианосцев, четыре крейсера и дивизион эсминцев были частично расстреляны, а частично захвачены прежде, чем успели запустить двигатели. Еще два линейных корабля и два крейсера, находившиеся в охранении и попытавшиеся задержать атакующий флот, сделать ничего не смогли – их превосходили в огневой мощи почти вдесятеро и раздавили походя. К тому же, французы сделали огромную ошибку, пытаясь вначале разговаривать, а в них начали просто стрелять. Для французского командования это было, похоже, настолько неожиданно, что сопротивления они оказать не успели. Амстердамцы же с успехом использовали прием, удачно опробованный ими в прошлом походе, и это сразу же принесло победу и богатую добычу.
Оставив два линейных корабля и столько же транспортов с десантом осваивать трофеи, Соломин всей мощью своего флота обрушился на Большой Марсель. Два крейсера и шесть эсминцев, патрулирующих ближние окрестности планеты – это, конечно, сила, но не в случае, когда на них прет целый линейный флот. Очевидно, тот, кто командовал этими кораблями, не сообразил, что происходит, а может, с базы просто не успели передать на планету информацию о силах атакующих. Добавьте к этому маскирующее поле линкоров – и можно легко представить лица французов, когда они обнаружили корабли Нового Амстердама. Ну а потом заговорили пушки, и восемь облаков космического мусора неторопливо поплыли в пространстве.
Куда более серьезным препятствием были четыре орбитальные крепости. Прочные и хорошо вооруженные, они встретили атакующих плотным огнем. Амстердамцы не остались в долгу. Линкоры сконцентрировали на крепостях огонь своих орудий, одновременно авианосцы выпустили массу ботов. Никаких особых тактических изысков – просто атака в лоб, сила на силу. Вполне оправдано, когда имеешь подавляющий перевес в огневой мощи. Главным было правильно распределить цели и выстроить вектор атаки таким образом, чтобы расковыривать крепости поодиночке. С учетом их паршивой маневренности на орбите – ничего сложного. Правда, надо было еще ухитриться не зацепить планету, но тут уж как повезет. На практике это обычно означает, что артиллеристы осторожничают, задавая данные прицеливания, и часть выстрелов уходит "в молоко", в сторону открытого космоса. Часть – это в смысле больше, чем обычно – полностью избежать промахов не удавалось еще никому.
Так и пошло. Сосредоточенный залп эскадры – и первая крепость превращается в облако ионизированной плазмы. Второй залп – вторая крепость начинает разваливаться на куски. Третий залп – еще одна крепость прекращает огонь, и вертящиеся тут же на безопасном расстоянии боты подскакивают к ней и наносят "удар милосердия". С четвертой крепости начинают отделяться спасательные капсулы – очевидно, участь первых трех станций впечатлила ее защитников и они, не желая умереть бесполезными героями, решили покинуть ставшую негостеприимной орбиту. Кто-то успел, кто-то нет, потому что ожидать, пока они закончат славную ретираду никто не стал. Четвертый залп был дан несколько вразнобой – синхронизировать огонь целого флота довольно сложно, и не самый высокий уровень подготовки артиллеристов Нового Амстердама дал о себе знать, но это уже не играло роли. Под сосредоточенным огнем старых, но все еще мощных линкоров последняя линия обороны Большого Марселя перестала существовать.
Больше всего проблем, кстати, доставили не крепости. От них и было-то два попадания. Точнее, попаданий было намного больше, но силовые поля линкоров оказались на высоте, только дважды они были пробиты, но ослаблены и не привели к заметному снижению боеспособности поврежденных кораблей. Первому из них, линкору "Кронштадт", разворотили башню зенитной артиллерии среднего калибра, расколов ее и вмяв в корпус. С учетом большого количества этих орудий и многократного перекрытия секторов обстрела, такое повреждение было абсолютно неопасным.
Его близнецу, линкору "Мурманск", досталось еще меньше. Пройдя сквозь защиту, удар орудия крепости врезал по корпусу, как кувалдой, но к пробитию брони не привел. Осталась вмятина, с корпуса слизнуло несколько антенн, но в целом это было не опасно и устранялось за несколько часов силами экипажа. В общем, легко отделались.
Даже удивительного, планета большая, а оборона – слабая. А с другой стороны, все логично. Орбитальные крепости – штука недешевая, и притом очень узкоспециализированная. Зачем тратить лишние деньги, если рядом база флота, на которой в лучшие времена базировалось под два десятка линкоров. Самая большая военно-космическая база Французской деспотии, кстати. Ну а там, где не справится эта армада, орбитальные крепости и вовсе бесполезны. Не то чтобы бесспорно, но логика, безусловно, присутствует. Учитывая же, что экономику Французской деспотии нельзя было назвать идеальной, такое отношение к орбитальной обороне выглядело вполне оправданным. К тому же, на стороне французов была репутация большой и сильной страны, которая, теоретически, должна была отпугивать всякую мелочевку. Однако репутация – штука важная ровно до тех пор, пока не найдется кто-либо, имеющий достаточно сил и наглости для того, чтобы проверить, так ли она соответствует истине, как ее видят окружающие. Соломин проверил, и получил в результате легкую победу, которой никто, кроме него, а также имперских военных аналитиков не ожидал.
А вот собственные корабли добавили эскадре Нового Амстердама мелких проблем. Четыре корабля информационного подавления, заняв позицию вокруг планеты, начали свою атаку даже раньше, чем основные силы флота. Нарушить хорошо защищенные военные сети они, разумеется, не могли, но зато не давали властям планеты передать сигнал бедствия, забивая пространство вокруг помехами. Перерыв связи на несколько часов – ситуация не то чтобы частая, но вполне обыденная, подозрения не вызывающая, а к тому времени, как у кого-то могут появиться подозрения, дело будет уже сделано. В предыдущей кампании нужды в подобной тактике не было, но французы – не болгары и не швейцарцы, они противники намного более серьезные, и не раз воевавшие. Иногда даже успешно воевавшие, хотя успех в войне с равным противником для них был, скорее, исключением из правил.
Вот только помехи мешали и не имеющим опыта использования помехопостановщиков в бою амстердамцам. Во всяком случае, процент попаданий оказался ниже, чем ожидал Соломин, да и маневрировали корабли не очень слаженно. Впрочем, при такой разнице в силах это было непринципиально, и победить не помешало. Просто адмирал сделал маленькую зарубочку на память – сильные и слабые стороны подчиненных следовало знать досконально и пользоваться достоинствами по полной программе, избегая проблем из-за их недостатков и, по возможности, эти недостатки искореняя.
