Ознакомительная версия. Доступно 39 страниц из 254
Нам позволяли работать всего по два часа кряду, затем наступал обязательный перерыв. Телу для отдыха от физических усилий хватило бы одного перерыва из трёх. Как я постепенно догадывался, два других нам давали, чтоб душа отдохнула от неумолимого, ошеломляющего потока информации, закачиваемой в глаза и уши.
Как ни странно, в редкие минуты передышки мне хотелось одного: с кем-нибудь поговорить. По-человечески.
— Тулия? Ты здесь?
— Я возмущена, что ты ещё не уснул! — пошутила она. — Отстаёшь от расписания. Ну-ка, руки в ноги и спать!
Я не рассмеялся.
— Прости, — сказала она. — Что там?
— Ничего. Просто думаю.
— Ой-ой.
— Неужто на всём Арбе никто лучше нас не справился бы с этой миссией?
— Хм. Раз решение принято, значит, так и есть.
— Но как оно было принято? Погоди секундочку, я знаю: Ала пробила его через какой-то комитет.
— Может быть, ничего и не надо было пробивать, — сказала Тулия, и я улыбнулся брезгливости, с которой было произнесено последнее слово. — Но ты прав, без Алы тут не обошлось.
— Отлично. Она ничего не пробивала. Но вряд ли это были мягкие уговоры. Или рациональный диалог. С такими-то собеседниками.
— Ты даже не представляешь, насколько рациональны военные в критических ситуациях и насколько осмысленным становится диалог.
— Но военные должны были просто сказать: «Это дело для наших ребят. Десантников. Не для кучки инаков, беглого ита и голодного пришельца».
— Была… есть запасная команда, — призналась Тулия. — Кажется, сплошь из военных. Их готовили так же, как и вас.
— Так почему же всё-таки скафандры и шарманы достались нам?
— В какой-то мере из-за языка. Жюль Верн Дюран — бесценное достояние. Он говорит на орте, но не знает флукского. Значит, команда должна быть хотя бы отчасти ортоговорящей. Двуязычие чревато самыми разными накладками…
— Хм. То есть, вероятно, мы были запасными, пока на нас не свалился Жюль Верн Дюран…
— Он на вас не свалился, — напомнила Тулия. — Вы…
— Ладно, я о другом. Меня по-прежнему удивляет, как бонзы вообще стали рассматривать такую мысль, при том что у них есть астронавты и десантники. Настоящие профи, которые на этом деле собаку съели.
— Но, Раз, ты обучаем. Если «это дело» — управлять S3-35B и собирать холодное чёрное зеркало, ты в силах его освоить. Всю жизнь, с тех самых пор, как тебя собрали, ты тренировал мозги, чтобы стать обучаемым.
— Ну, может, тут и впрямь есть резон. — Я вспомнил немыслимое прежде зрелище: Арсибальта, включающего ядерный реактор.
— Но решающий довод — не знаю, конечно, как именно Ала его сформулировала, — что миссия в целом будет состоять не из одного полёта. Кто знает, что вам предстоит делать там, куда вы летите? И тут тебе придётся пустить в ход всё умение соображать, все знания, полученные с тех пор, как ты стал фидом.
— С тех пор, как я стал фидом… сейчас кажется, что это было давным-давно.
— Угу, — сказала она. — Я тоже недавно об этом думала. Как я прошла через лабиринт. Вышла на солнце. Прасуура Тамура взяла меня за руку и налила мне миску супа. И я помню, как собрали вас.
— Ты водила меня по матику, — сказал я, — как будто жила там уже сто лет. Я думал, ты не иначе как тысячелетница.
На другом конце линии Тулия шмыгнула носом, и я на минуту закрыл глаза. Скафандр был рассчитан на все выделительные функции организма, кроме слёз.
Каким же я был болваном, когда мечтал об отношениях с Тулией! Уж если с Алой сложно, то каково было бы с ней?
— Ты с Алой говоришь? У вас есть контакт? — спросил я.
— Наверное, если потребуется, я могу с ней связаться, — ответила Тулия. — Но ни разу не пробовала.
— Ты была занята.
— Да. Когда вашу ячейку запустили в космос, Алина ответственность сразу выросла. Думаю, ей некогда отвлекаться.
— Ну… надеюсь, она там сейчас придумывает, что нам делать, когда мы окажемся на месте.
— Уж это точно, — сказала Тулия. — Ты и представить себе не можешь, насколько серьёзно Ала воспринимает свою ответственность за… за то, что произошло.
— На самом деле, я примерно представляю. Знаю, она боится, что мы все погибнем. Но если бы она видела, как слаженно мы работаем, ей бы полегчало.
Мы снова зашли за Арб. Я уже потерял счёт, сколько раз мы оказывались на линии видимости «Дабан Урнуда» и вновь с неё пропадали. Остальные пристегивались к конструкции крепления двигателей под холодным чёрным зеркалом. Я был под обманкой: пошагово выполнял инструкцию из двухсот пунктов. Оставалось ещё семнадцать.
— Выдернуть шнур надува, — прочитал я вслух и выдернул. — Готово.
В вакууме я не мог слышать, как шипит выходящий газ, но чувствовал его рукой, сжимавшей раму обманки.
— Есть, — сказал Лио.
— Наблюдать за процессом надува, — зачитал я следующую строчку технопрехни. Вялый ком раскрашенной ткани, до последнего времени служивший нам мусорным мешком, начал распрямляться и обретать форму по мере того, как наполнялся газом внутренний каркас. Некоторое время я боялся, что ничего не выйдет — газа не хватит или что-нибудь ещё произойдёт не так, — но через несколько секунд структура расправилась.
— Состояние? — спросил Лио. Он был под зеркалом и ничего не видел.
— Состояние такое… такое прекрасное, что мне хочется на неё влезть и отправиться в полёт.
— Есть, — сказал Лио.
— Начать визуальный осмотр. — Минуту я лазил по обманке, любуясь её картонными «двигателями ориентации», легчайшими «антеннами» из полиленты и проволоки с эффектом памяти формы, нарисованными от руки «подпалинами» и прочими чудесами бутафории, над которыми лабораториумы на конвоксе трудились не одну неделю. Я нашёл неразвернувшееся «сопло» и вытянул его скелекистью, потом подёргал замявшуюся распорку, чтобы она надулась. Убрал прилипший лоскут упаковочного тряпья.
— Всё отлично, — объявил я.
— Есть.
Теперь по инструкции предстояло открыть несколько клапанов и проверить давление в двигателях. Я понимал, что любая неисправность в системе меня убьёт, но выбора не было.
«Десять минут до линии видимости».
Последним пунктом значилось включить таймер и установить обратный отсчёт на пять минут. Финальное «Есть» Лио ещё звучало в ушах, когда я почувствовал сильный рывок — Оза потянул меня за страховочный фал. Через несколько секунд я был под зеркалом и остальные пристёгивали меня так торопливо, будто я — опасный буйнопомешанный, которого они сегодня с утра ловили. Разговор сводился к коротким строчкам инструкций и таким же лаконичным ответам.
Ознакомительная версия. Доступно 39 страниц из 254
