Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
Грехов хмуро улыбнулся, ответил иронично-спокойным взглядом Железовскому, указал на пустующее кресло:
– Разрешите посидеть тут с вами? Не помешаю? Надо собраться с мыслями. Чего-то я не учитываю в своих экспериментах.
– А чем вы занимаетесь, если не секрет?
Грехов помолчал, заметил разрешающий кивок Железовского и сел в пустующее кресло.
– Хочу найти одного приятеля, спросить его о Берестове.
– А полномочия?
– Оставь, Ингвар, – мысленно одернул Эрберга комиссар. – У него карт-бланш Совета безопасности. Да и при чем тут полномочия?
В глазах Грехова промелькнула насмешливая искра; несмотря на отсутствие пси-рации, он услышал реплику, но заговорил о другом:
– Аристарх, я тоже сожалею, что не смог отговорить Берестова от визита, его миссия с самого начала была обречена на провал, ибо любой орган Конструктора – если воспользоваться земной терминологией – это область пространства огромной информационной емкости, и выдержать гигантское давление информации ни один человек не может… хотя у Берестова шанс был, все-таки в нем проклюнулся интрасенс.
– Что же вы не доказали этого еще тогда, до запуска послов? – хмыкнул Эрберг.
– Мне не поверили бы. А времени на подробный футур-анализ у вас не было.
– Что правда, то правда, – кивнул Эрберг и замер. – Простите, я на связи.
Железовский выслушал сообщение о появлении еще одного пакета роидов в сопровождении серого призрака, глянул на Грехова:
– Зачем вам связь с призраками? Вряд ли только для выяснения судьбы Ратибора.
– Не только. – Проконсул заговорил не сразу. – Меня интересуют кое-какие философские аспекты бытия.
– Какие, если не секрет?
Грехов удивленно посмотрел на комиссара, потом понял и улыбнулся с какой-то глубоко затаенной жалостью, обращенной тем не менее не к Железовскому, а неизвестно к кому.
– И что есть разум? И что есть любовь? И что есть жизнь?
Железовский улыбнулся в ответ, он тоже читал «Листья травы» Уолта Уитмена.
В разговор то и дело вмешивались голоса дежурных, командиров погранпостов, оперативных групп, исследовательских отрядов, инков, управляющих всем непрерывно маневрирующим флотом и контролирующих сложнейшую систему взаимодействия включенных в работу коллективов, поэтому комиссар предложил Грехову надеть пси-радио, чтобы каждый раз не извиняться за молчание. Проконсул молча включил кресло и подсоединился к тревожному каналу компьютерной связи в тот момент, когда Мартин сообщил о появлении нового конвоя, как стали называть пограничники редкие группки роидов и серых призраков. Группы эти действительно напоминали конвои: впереди мчался призрак, за ним корабль чужан, и замыкал колонну еще один серый призрак, а то и два. Конвои обычно появлялись из глубин пространства и выходили в лоб Конструктору, словно шли на таран, а Конструктор после столкновения «включал прожектор» – из района падения корабля роидов вырастал толстый, диаметром в километр, луч света.
Посмотрев картину столкновения, выведенную на обзорный виом, и выслушав идеи ученых по этому поводу, руководители погранвахты снова обратили внимание на собеседника, который вдруг попросил координатора сообщать ему новости о перемещении серых призраков.
– Индекс ВП? – спросил Мартин.
– Сто [19]. – Грехов кинул беглый взгляд на Эрберга, недовольного решением коллеги. – Прошу прощения, я не слишком злоупотребляю машинным обеспечением? Не хотелось бы ссылаться на необходимость каждого шага.
Командор вспомнил о карт-бланше и проглотил готовые вырваться возражения, признавая в душе, что работать Грехов не мешал.
– Если бдение в кресле можно назвать работой, – меланхолически отозвался Железовский мысленно.
– Работа работе рознь, – возразил Эрберг. – По мне лучше засыпать вулкан вручную, лопатой, чем сидеть на собственных нервах и дергаться от каждого шороха и скрипа.
– Стареешь, мастер, пора давать дорогу молодежи.
– На себя посмотри.
– Я и о себе говорю то же самое. Вернется Ратибор, уйду.
– Ты все еще веришь, что он вернется?
Железовский не ответил. Их разговор шел в личном диапазоне пси-связи, и Грехов его не слышал.
Эрберг вдруг оживился:
– Габриэль, это легенда или правда, что вы дважды попадали внутрь Конструктора?
– Правда, – ответил Грехов равнодушно.
– И можете с уверенностью утверждать, что он – прапредок всех форм жизни в метагалактике? Честно говоря, поверить в это трудно. Я могу принять на веру, что Конструкторы могли творить звезды и галактики, но… возможно, мне не хватает воображения?
– Конструкторы не создавали собственно звезды и галактики, вообще звездные скопления, это ложное представление об их деятельности. Они приготовили базу для возникновения звезд – трехмерное пространство, свернув остальные девять измерений; как известно, Вселенная рождалась двенадцатимерной. Кроме того, они изменили и кое-что еще.
Эрберг хмыкнул, покосился на Железовского, ничем не выдавшего своего отношения к сказанному.
– Весьма интригующее заявление. Словно вы и в самом деле были свидетелем деятельности Конструкторов. Что же они изменили еще, кроме количества измерений?
– Не лезь ты к нему в душу, – посоветовал Железовский. – Никто не знает пределов его знаний, а ты, кстати, не фридманолог, чтобы поддерживать спор на профессиональном уровне.
– Я математик и космологию знаю достаточно, к тому же не люблю высокопарных заявлений.
– Напрасно вы иронизируете, – с необычной мягкостью сказал Грехов, разглядывая Эрберга умными, угрюмыми глазами. – Самое глубокое заблуждение – в философском смысле – люди сохранили еще с двадцатого века, сформулировав антропный принцип. Да, жизнь, в том числе и разумная, – уникальное явление во Вселенной, но это вовсе не значит, что природа «старалась» именно для человека, подгоняя свои законы под его условия существования. Вы действительно не фридманолог, иначе знали бы, что уже сейчас наукой накоплено достаточно данных, чтобы сделать вывод: закономерности эволюции и структура нашего метагалактического домена Вселенной таковы, что люди могут, но не должны существовать.
Грехов помолчал, взгляд его был полон сочувствия, но не к этому конкретному человеку, а к человечеству вообще, Железовский почувствовал это.
– Что вы хотите сказать? – спросил озадаченный Эрберг. – Разве антропный принцип перестал работать? Разве условия, необходимые для существования сложных структур, подобных биологическим, не выглядят так, словно их специально «подгоняли» для возникновения носителя разума – человека?
Ознакомительная версия. Доступно 12 страниц из 77
