что вы просили о разговоре.
— Да, хотел поблагодарить за оказанную помощь, — подтвердил Холден. — И еще, видите ли, мы в этой стычке сильно поистратились. Выпустили четырнадцать торпед и почти половину боезапаса оборонительных орудий. Наш корабль когда-то принадлежал Марсу, и я подумал: не найдется ли у вас чего-нибудь подходящего для перезарядки?
— Конечно, — без колебаний ответил капитан Ценг. — Я прикажу подвести к вам истребитель «Салли Райд» для передачи боеприпасов.
— О! — вымолвил Холден, дивясь столь легкому согласию. Он готовился поторговаться. — Спасибо.
— Я передам вам резюме боя, составленное моим офицером разведки. Вас это должно заинтересовать. Если вкратце — первое попадание, вскрывшее оборону ООН и обеспечившее победу, было ваше. Пожалуй, зря они повернулись к вам спиной.
— За это вам спасибо, — рассмеялся Холден. — От нас стреляла сержант-артиллерист марсианского десанта.
Последовала короткая пауза, потом Ценг сказал:
— Когда это кончится, охотно угощу вас выпивкой и послушаю повесть о том, как офицер, вышвырнутый с флота ООН, очутился на краденом марсианском торпедоносце в компании с марсианскими военными и видными политиками ООН.
— Рассказ будет что надо, — улыбнулся Холден. — Кстати о марсианах, я хотел бы сделать подарок одному из своих. У вас на «Сидонии» имеется отряд пехоты?
— Да, а что?
— А в нем — группа десантной разведки?
— Опять же да, а что?
— Тогда у вас может оказаться снаряжение, которое нам требуется.
Он объяснил капитану Ценгу, что ему нужно, и Ценг обещал:
— Прикажу «Райд» передать вам и это.
«Салли Райд», судя по всему, вышла из боя без царапинки. Когда она пришвартовалась бок о бок с «Росинантом», темный борт был гладок, как вода лесного пруда. Алекс с пилотом «Райд» точно уравняли курсы, затем в борту открылся большой люк, из него пролился смутный красный свет аварийных лампочек. Из люка вылетели две магнитные «кошки», соединившие корабли десятиметровым канатом.
— Говорит лейтенант Грейвс, — сказал девичий голос. — Готовы передать вам груз.
Судя по голосу, лейтенанту Грейвс полагалось бы еще сидеть за партой, но Холден серьезно ответил:
— Давайте. С нашей стороны все готово.
Потом он переключил связь на Наоми.
— Открывай крышку, новая рыбка летит.
В нескольких метрах от Холдена открылся спрятанный заподлицо в обшивке люк — в шкуре корабля образовалась щель: метр в ширину и восемь в длину. По краям отверстия тянулась сложная даже на вид система захватов и рычагов. На дне скрывались три оставшиеся у «Росинанта» торпеды.
— Семь сюда, — сказал Холден, указывая на торпедный отсек, — и семь на другой борт.
— Роджер, — подтвердила Грейвс.
Из открытого люка «Райд» появилась узкая белая туша плазменной торпеды, по сторонам ее придерживали матросы с реактивными ранцами за спинами. Двигаясь на выбросах сжатого азота, они по направляющим подвели торпеду к «Роси» и при поддержке мощного скафандра Бобби уложили ее на держатель.
— Первая на месте, — отрапортовала Бобби.
— Принято, — отозвалась Наоми, а секунду спустя механический зажим ожил и, обхватив торпеду, задвинул ее в магазин.
Холден проверил уровень зарядки своей системы жизнеобеспечения. Перегрузка всех четырнадцати торпед должна была занять не один час.
— Амос, — позвал он, — ты где?
— Сейчас заканчиваю с последней дыркой над мастерской, — ответил механик. — Тебе что-то нужно?
— Когда управишься, прихвати пару реактивных ранцев. Мы с тобой займемся остальным грузом. Там должно быть три ящика зарядов для ОТО и еще кое-что.
— Я уже кончил. Наоми, открой мне грузовой, а?
Холден наблюдал за работой Бобби и матросов с «Райд».
До появления Амоса с ранцами те успели загрузить еще две торпеды.
— Лейтенант Грейвс, двое с «Росинанта» просят допуска на борт, чтобы забрать остальной груз.
— Разрешаю, «Росинант».
Снаряды ОТО паковались по двадцать тысяч в ящик и при полной гравитации весили бы более полутонны. В микрогравитации с ящиком могли управиться двое в ранцах — если не торопились и после каждого рейса заново заправлялись азотом. В отсутствие как спасательного меха, так и мелкого промышленного челнока пришлось обходиться так.
Двадцатисекундный разгон, данный ранцем Амоса, медленно проталкивал ящик к корме «Росинанта». У грузового люка Холден тормозил, включив свой ранец ровно на те же двадцать секунд. Затем они вдвоем заталкивали ящик внутрь и прикрепляли к переборке. Дело шло медленно, и в каждом рейсе для Холдена наступал момент, когда сердце бешено колотилось, — это наступала его очередь тормозить ранцем. Всякий раз ему представлялось кошмарное видение: ранец отказывает и он вместе со снарядным ящиком медленно уплывает в пространство на глазах у Амоса. Конечно, это было просто смешно. Амос легко мог бы взять свежезаправленный ранец и слетать за ним, и корабль мог сманеврировать или послать спасательную шлюпку — способов быстро спасти оторвавшегося хватало.
Но человечество еще слишком недавно поселилось в космосе, и первобытные инстинкты наперекор всему кричали: «Я упаду и буду падать без конца!»
К тому времени как Холден с Амосом загрузили последний ящик, команда «Райд» закончила и с торпедами.
— Наоми, — по открытой связи позвал Холден, — у нас всюду зеленый?
— С моей стороны все хорошо. Все новые торпеды доложились «Роси» о готовности.
— Замечательно. Мы с Амосом входим через грузовой отсек. Давай закрывай его. Алекс, как только Наоми даст «добро», сообщи на «Сидонию», что мы в любой момент можем рвануть к Ио на полной тяге.
Пока команда готовила корабль к полету, Холден с Амосом сняли скафандры и оставили их в мастерской. Шесть серых дисков на переборках, попарно напротив друг друга, показывали, где стены помещения были прошиты снарядами.
— А что было в той коробке, которую передали тебе марсиане? — спросил Амос, вылезая из громоздких магнитных башмаков.
— Подарочек для Бобби, — ответил Холден. — Помалкивай, пока я ей не отдам, ладно?
— Ясное дело, кэп. Но если там окажутся дюжина роз на длинных стеблях, предпочту держаться подальше, когда Наоми проведает. Да еще, знаешь ли, Алекс…
— Нет, более практичный подарок… — начал Холден и вдруг спохватился. — А что Алекс?
Амос сделал астерский жест ладонями — землянин в этом случае пожал бы плечами.
— Кажется, он малость подзавелся на нашу пышную десантницу.
— Шутишь? — У Холдена это в голове не укладывалось. Не то чтобы Бобби не была привлекательной. Очень даже была — но еще и очень большой, и весьма грозной. Алекса же Холден знал как тихого и мягкого человека. Конечно, оба они — марсиане, а даже самому стойкому космополиту приятно бывает вспомнить о родине. Может, все дело в том, что эти двое — единственные марсиане на корабле. Только вот Алексу под пятьдесят, он покорно лысеет и к мимолетным любовницам относится с тихим смирением пожилого человека. А сержанту Драпер не больше тридцати, и
