болеть.
Доуз осклабился. Казалось, он получает удовольствие от происходящего.
— Нет? — спросил человек из СВП. — Не так, да? Ну ладно. Тогда как насчёт этого? Перед тем, как поступить на военную службу, ты был сложным ребёнком. Совершил много плохих дел, перепробовал всё. Был неуправляем. Армия исправила тебя. Превратила в решительного, стойкого, преданного делу человека, каким ты сейчас и являешься. Но затем были обнародованы записи штурма станции Андерсон. И группа людей из твоего прошлого увидели её и узнали тебя. Ты вернулся героем, но они всё испортили. Всплыло трудное детство, тебя стали шантажировать... ммм, может быть, ты кого-то изнасиловал по молодости? О, нет… Контрабанда наркотиков. Раньше ты частенько готовил дозы у себя дома, а потом продавал в клубах. Теперь всё это дало о себе знать, и ты не знаешь, что со всем этим делать. И теперь ты околачиваешься возле баров Союза Внешних Планет в надежде, что кто-то тебя здесь пришьет.
Доуз помахал рукой перед глазами Фреда.
— Почему бы тебе не перестать трындеть по чём зря, — прорычал Фред. — Не знаю, для чего все это, но давай уже со всем этим кончать.
— Зачем, Фред, зачем. Вот что важно. Чтобы там с тобой не случилось, я знаю, чем все закончилось. Закончилось здесь, в этой комнате, разговором со мной. Пожалуй, всё просто и понятно: как раз, как ты любишь.
— Что, к чёрту, всё это должно означать?
Женщина с винтовкой что-то сказала. Либо её белтерский говор был слишком специфичным и быстрым, либо это был какой-то вербальный код СВП, но Фред не смог даже вычленить отдельные слова из потока звуков.
Доуз кивнул, вытащил свой аппарат из кармана и что-то стал нажимать.
Фред нагнулся вперёд, пытаясь вернуть кровь в ноги. Тем временем Доуз спрятал устройство.
— Ты изменился, полковник. Твоё поведение изменилось, когда ты вернулся со станции Андерсон. До этого ты был просто ещё одной сволочью с внутренних планет, которую не интересовало, жив ли Белт ещё или нет. Вы держались своих баз, марионеточных программ поддержки и станций, безопасность которых оплачена налогами с Земли. А теперь — нет. Я прожил на Белте всю свою жизнь. Я видел тех, кто тоже хотел умереть. И они вели себя так же, как и ты. Именно мужчины, не женщины. Я ещё не разгадал, почему так выходит. И самое интересное, не важно, как они хотели покончить с собой, все они вели себя в чем-то одинаково, всегда кое-что совпадало. Риск. В надежде, что сама вселенная подкинет им эту возможность, уничтожит их. Облегчит задачу. А Белт весьма суров. Если хочешь умереть, достаточно всего лишь расслабиться.
— Мне наплевать, что ты думаешь, — сказал Фред. — Мне наплевать, чего тебе надо, и кого ты знаешь. Меня уже достали твои дешевые психологические трюки из методичек. Можешь запихать все эти приёмчики себе в зад. Мне не о чем перед тобой оправдываться. Я сделал свою работу и не стыжусь ни одного из принятых решений. Имея ту же информацию, я опять сделал бы всё точно так же.
— Имея ту же информацию, — проговорил Доуз, уцепившись за фразу.
— То есть, ты что-то выяснил, ведь так?
— Отвали, Доуз.
— Что же это, полковник? Какая информация превратила мясника со станции Андерсон в самоубийцу? Что же сделало из него труса?
Глава 8
Сто семьдесят белтеров, оккупировавших станцию Андерсон, всё ещё не перешли к активным действиям. Фред наблюдал за станцией через спектрозональный оптический прибор.
— Большая часть передающихся данных поступает из КОМВП, сэр, информация перепроверена несколько раз и подтверждена, — сказал один из офицеров связи. — Только наблюдение. Сейчас вам отправляем сообщение.
Там была только одна строчка текста.
РАЗРЕШЕНИЕ НА ЗАХВАТ СТАНЦИИ ПРЕДОСТАВЛЕНО.
Наконец-то. Тридцать семь часов переговоров позади. Командование Внешних Планет устало ждать, и они спускали собак с привязи.
Фред связался с майором роты и сказал:
— Оставайтесь все на своих местах. Мы готовимся к захвату. Выставьте на час таймер обратного отчёта.
— Вас понял, сэр, — ответил майор, более радостный, чем Фреду хотелось бы видеть.
Через час они войдут на станцию. Фред с командующего корабля вызвал на связь группу переговорщиков.
— Подразделение психологических операций на связи, — сказал капитан Сантьяго, командующий подразделением.
— Капитан, это полковник Джонсон. Поступил приказ атаковать станцию. Мои парни атакуют через час. Неужели, больше ничего не сделать, чтобы решить все миром? Ну, хоть что-нибудь? Кстати, вы уже объявили белтерам о нашей атаке?
Не было никаких причин для секретности. Невозможно спрятать три атакующих корабля десантников во время предстоящих манёвров.
Пауза на другом конце линии затянулась, и Фред уже хотел проверить, не разорвалась ли связь, когда, наконец, пришёл ответ.
— Полковник, вы что, считаете, что я тут сидел сложа руки?
Фред медленно досчитал до десяти.
— Сэр, я точно также получаю приказы, как и вы. Мое подразделение сделало всё, что было в наших силах. Дальше действовать должны вы.
— Действительно ли только я вижу, что в этом нет никакого смысла? — произнёс Фред. — Они утверждают, что захватили станцию из-за трёхпроцентного транспортного налога на грузы? Ведь они уже выбросили управляющего, который заварил всю эту кашу, прям в открытый космос. Всё, чего можно добиться, они уже добились. Они уже ничего не выиграют, ввязываясь в боевые действия.
Всё, что услышал Фред в ответ, был шум помех на линии связи.
— Сэр, — наконец произнес Саньяго. — У меня приказ, больше ничего не выполнять. Вы хотите оспорить этот факт? Позвоните генералу Джазире в КОМВП. Конец связи.
Глава 9
Фред бросился на Доуза, оттолкнувшись закоченевшими ногами, и тот отлетел назад. Фред жёстко приземлился на пол. Мир мгновенно потускнел, во рту появился вкус крови. Он устремился вперёд, пытаясь ухватить ноги Доуза зубами — это было лучшее из того, что он мог сейчас предпринять. Он увидел, что Доуз уже поднялся на колени, отодвинувшись при этом назад. Фред извернулся. Что-то в его левом плече издало слабый хрустящий звук, и острая боль пронзила шею. После этого перед его глазами появилась женщина.
Он рассмотрел треугольный ствол винтовки в её руках, а затем посмотрел в её глаза. Они были синими, такого цвета, как выглядят океаны, если смотреть на них с орбиты. В них не было жалости. Большой палец женщины
