Человек остановился в нерешительности.
И вот в этот критический момент из толпы выступила вперед еще одна фигура. Это был Мальхомм с искривленными от отвращения губами. Ребром ладони он нанес удар по шее смельчака чуть ниже уха; тот мешком упал на землю и остался лежать без движения.
Мальхомм некоторое время смотрел на него, затем повернулся к толпе.
- Хватит! - прокричал он. - Я сказал - хватит!
Он посмотрел сердито на изуродованное тело Маннинга.
- Закопайте его!
Толпа не пошевелилась. Мальхомм грубо схватил двоих и вытащил их из толпы. Они нерешительно переводили взгляд то на Мальхомма, то на дезинтегратор в руках Райнасона, затем все-таки наклонились, чтобы поднять труп Маннинга.
- Это - естественное деяние общечеловеческого милосердия, - сказал Мальхомм ядовито. - Оно заключается в том, что мы, по крайней мере, не отказываем в похоронах друг другу. - Его яростный взгляд, устремленный в толпу, привел ее, наконец, к нужному решению. Бормоча что-то, пожимая плечами и качая головами, люди стали расходиться.
Мальхомм повернулся к Райнасону и Маре; его лицо расслабилось, жесткие линии вокруг рта превратились в грустную улыбку. Обняв Райнасона за плечи, он сказал:
- Нам следует найти укрытие в одном из домов до утра. Ты должен отдохнуть, Ли Райнасон - вид у тебя такой, как если бы ты только что выбрался из преисподней. А вам, мадемуазель, я попытаюсь наложить временную шину.
Они нашли неподалеку дом, крыша которого давно обрушилась, но стены были еще крепкими и хоть как-то предохраняли от пронизывающего ветра. Обрабатывая поломанную руку Мары, Мальхомм ни на минуту не переставал говорить; Райнасон не мог понять - то ли он пытался отвлечь Мару от боли, то ли ему просто было необходимо дать выход эмоциям.
- Я так давно проповедую этим людям, что у меня в горле давно образовалась мозоль. И теперь, похоже, они сами поймут, о чем я им говорил, и мне не придется больше напрягать голосовые связки. - Он пожал плечами. - Ну, а если совсем по-честному, то жить станет совсем неинтересно, если у меня не будет повода кричать. Когда-нибудь, Ли, спроси у своих друзей-аборигенов - много ли они выиграли, выбрав мир?
- Они его не выбирали.
Мальхомм скорчил гримасу:
- Я был бы очень удивлен, если бы узнал, что кто-то где-то по своей воле выбрал мир. Возможно, Пришельцы, но их нет рядом с нами, чтобы расспросить их об этом. Это довольно интересный вопрос, над которым стоит подумать, особенно когда нечего выпить. Что ты станешь делать, когда вдруг не станет с чем или за что сражаться?
Он поднялся. Шина на руке Мары была готова. Он усадил ее в кучу песка, пытаясь создать при этом столько удобств, столько позволяли неординарные обстоятельства.
- У меня есть еще один вопрос, - обратился к нему Райнасон. - Что ты делал в толпе этого сброда, который пытался убить меня на ступеньках к Храму?
На лице Мальхомма разлилась широкая улыбка.
- Это был самоубийственный поход в защиту твоей головы, Ли. Глупейшая, но безотказная тактика... сила которой заключается в том, что она сориентирована на психологию самого слабого труса в этой толпе. Все, что требуется сделать в такой ситуации, так это просто кому-то первому продемонстрировать откровенное бегство, и тогда каждый с готовностью не замедлит последовать этому примеру. Поэтому-то мне и было так легко остановить штурм.
Райнасон не мог сдержаться, чтобы не засмеяться при этих словах. И начав смеяться, он уже не мог сдержать выход того адского напряжения, которое так долго держало его в тисках.
- Ренэ Мальхомм, - сказал он сквозь смех. - Это - как раз та самая форма руководства, в которой нуждается население этой планеты.
Мара послала лучезарную улыбку с кучи песка и пыли, где она лежала:
- Знаете, - сказала она, - теперь, когда Маннинг мертв, им придется поискать кого-то другого на место губернатора.
- Не смешите меня, ради Бога, - ответил, смутившись, Мальхомм.
