Саймон поднялся. Несмотря на то что отупляющее действие укола еще не прошло, он испытывал некое подобие возбуждения: метарин его спасет, метарин – это жизнь… Хотя, конечно, до мейцана ему далеко.
Распахнув дверцу шкафа, Саймон начал перебирать флаконы и коробочки с яркими этикетками. Вот. Нашел! Вытряхнув на трясущуюся ладонь сразу пять таблеток, бросил их в рот.
Звук открывающейся двери. Саймон, давясь, глотал таблетки.
– Господин Раос, что вы делаете?
Он оглянулся – на пороге стояли оба врача – и зажал в кулаке упаковку метарина. Пусть попробуют отобрать: он будет лягаться и кусаться, но никому не отдаст!
– Вы наркоман? – спросил незиец. – Так мы и думали…
Ничего не ответив, Саймон рухнул в кресло. Таблетки подействовали, к нему понемногу возвращалась способность здраво соображать, и теперь он, припоминая, что натворил на складе, пытался изобрести объяснение, которое избавит его от необходимости возмещать «Аониде» причиненный материальный ущерб.
Пересадочная станция приближалась – сложная серебристая конструкция на черном фоне, издали похожая на популярную у незийских детей игрушку из тонких металлических плоскостей и проволочных дуг, взаимное расположение которых можно менять, пока не надоест. Тина вместе с другими пассажирами находилась в обзорном салоне. Засунув руки в карманы комбинезона, она стояла перед стеной с изображением внешнего пространства и смотрела на станцию, не испытывая никаких эмоций, связанных с давней катастрофой на «Эдлоосе». Та катастрофа дала ей свободу. Когда она сказала Ригану, что согласна платить за свободу, она не кривила душой. Сейчас она имела все то, что когда-то в прошлом представлялось ей желанным, но недостижимым: необъятный многоцветный мир, друзей (пусть их было не слишком много, но они были), а также возможность путешествовать и жить без оглядки на манокарские законы.
К ней протиснулся Риган.
– Вы уложили свой багаж? «Аонида» задержится тут ненадолго.
– Да. Он у меня небольшой.
Свет далеких белых звезд пронизывал тьму, а потом сбоку появилась Ракса – здешнее солнце, по лицам пассажиров заскользили блики, люди заахали и зашевелились. Иллюзия того, что стены, отделяющие салон от космоса, прозрачны, как стекло, была настолько полной, что кое-кто поспешил к выходу.
– Тина, я хочу попрощаться…
Тина повернулась – с другой стороны к ней подошел Листан.
– Всего хорошего, Тим. Может, когда-нибудь еще увидимся.
– Если будете на Земле – обязательно загляните к нам. Зоопарк Внеземных Видов, на восточно-европейской территории. Полсотни квадратных километров, мы постарались воспроизвести там естественные условия для представителей вымирающих видов – грандиозная была работа.
– Знаю, я видела ваши фильмы. Обязательно загляну, когда выкроится время.
– Том обрадуется, он вас очень полюбил.
Саймон, стоявший в нескольких шагах от них, презрительно скривился. Его и раньше раздражали безмозглые энтузиасты вроде Листана, а уж теперь, когда он упустил такую возможность… «Кошмары стали явью: монстр на космолайнере» – примерно так мог бы звучать заголовок. Если б Саймон не забыл в гостинице свой метарин и находился в хорошей форме, он бы сумел превратить банальное происшествие в настоящую кровавую сенсацию. Проще простого: как следует раздразнить сбежавшего шипоглава, а потом подсунуть ему кого-нибудь из пассажиров (лучше всего – ребенка, на борту «Аониды» находилось несколько детей с родителями) – и заснять развязку… Он бы заработал на этом деле много мейцана!
Саймон фыркнул, вспомнив разглагольствования корабельных медиков. Оба они, и доктор Слииос, и доктор Карева, всю дорогу вели с ним душеспасительные беседы о вреде наркотиков, уговаривая пройти курс лечения.
– Господин Раос, вы ведь принимаете не только метарин? – пристально глядя на него, спрашивала Карева. – С одного метарина вы бы не докатились до такого состояния. Вы – мейцанист, верно?
– Есть Всегалактическая Декларация о Правах Личности, – мысленно проклиная эту въедливую старуху, напомнил Саймон. – Вы знакомы с ее текстом?
– Знакома. Я не собираюсь вторгаться в вашу частную жизнь, господин Раос. А вы знаете о том, что мейцан медленно, но необратимо разрушает человеческий мозг и в конечном счете доводит свою жертву до полной деградации?
Со слов шефа Саймон знал, что это не так. «Ты когда-нибудь видел свихнувшегося мейцаниста? – спросил однажды шеф. – Ну вот, и никто не видел! Медики врут. Они могут взять любого психа и заявить, что это, мол, мейцанист или кто-нибудь там еще, – дежурный трюк, мы и сами так умеем. Верить, Саймон, нельзя никому! Кроме меня». Осклабившись, шеф захохотал.
– Голословное утверждение, – Саймон криво улыбнулся Каревой. – Даже целых два голословных утверждения – и насчет того, что я мейцанист, и насчет того, что мейцан вреден.
– Сколько лет вы его принимаете, господин Раос?
– Вы ошибаетесь, доктор. Я принимаю только метарин.
– Обычно мейцан разрушает мозг своей жертвы за двенадцать-тринадцать лет. Советую вам подумать об этом, господин Раос!
– Доктор Карева, лучше подумайте о себе, – Саймон наконец нашел, что ей сказать. – По-моему, вам давно уже пора на пенсию… Человек, доживший до преклонных лет, должен сидеть дома и беречь свое здоровье, а не мотаться по космосу!
– Это устаревшая и реакционная точка зрения, господин Раос. Несмотря на возраст, я нахожусь в отличной форме и на здоровье не жалуюсь. – Теперь она смотрела на него с любопытством – как на экзотическое животное или музейный экспонат, и Саймон ощутил смутный страх. – Современные технологии позволяют избавиться от мейцановой зависимости – если, конечно, процесс разрушения мозга не успел зайти слишком далеко. Неужели вы не хотите вернуться к нормальной жизни?
Саймон передернул плечами. «Нормальная жизнь – удел „живого сырья“. Эксцессеры не бывают нормальными, потому что гениальность и здравый смысл несовместимы». Тоже одно из высказываний шефа, в самую точку попал.
Несмотря на то что врачи Саймону не нравились, он покорно выслушивал их наставления, порой даже поддакивал для вида. Они согласились до прибытия в систему Раксы давать ему ежедневно по две таблетки метарина, и он не хотел сердить их, чтобы не передумали. Саймон надеялся, что на пересадочной станции удастся запастись метарином. Иначе он пропал.
– …Тина, я всем расскажу, как вы помогли спасти шипоглава. Если приедете к нам в зоопарк, мои коллеги будут рады с вами познакомиться!
– Спасибо, Тим. Интересно будет увидеть ваш зоопарк, я много слыхала о нем.
