Ознакомительная версия. Доступно 65 страниц из 429
А Пакстон был объят тревогой и страхом.
Сомневаться не приходилось: епископ — убийца, посланный по его следу.
Никто без причины, и достаточно веской причины, не потащится осенней дождливой ночью через эти холмы. Кстати говоря, епископ почти не промок. С его шляпы упало всего несколько капель, а плащ был чуть влажным.
Более чем вероятно, епископ прилетел и был сброшен здесь, как сброшены, должно быть, еще в полудюжине мест другие убийцы: их разослали повсюду, где предположительно скрылся беглец.
Поместили епископа в комнате прямо напротив, и Пакстон подумал, что при других обстоятельствах все можно было бы закончить на месте. Он поднял лежавшую возле камина кочергу и взвесил ее в руке. Один удар этой штукой — и конец.
Но он не мог пойти на такое. Здесь, в этом доме, не мог.
Он положил кочергу и направился к кровати, рядом с которой висел его плащ. Он взял плащ и стал медленно натягивать его, вспоминая события этого утра.
Он был дома один, когда зазвонил телефон, и на экране возникло лицо Салливана — лицо насмерть перепуганного человека.
— Хантер охотится за вами. Он отправил к вам своих людей.
— Но он не смеет этого делать! — запротестовал Пакстон.
— Очень даже смеет. Он действует в рамках учений. Убийство всегда было одним из методов…
— Но учения кончились!
— Для Хантера не кончились. Вы позволили себе лишнее. Вам надо было придерживаться гипотез, связанных с проблемой; вы зря коснулись личных дел Хантера. Вы раскопали такое, о чем, по его убеждению, никто не мог знать. Как вы сумели, дружище?
— У меня есть свои каналы, — сказал Пакстон. — И в таком деле, как это, все средства годились. Он тоже боролся без перчаток.
— В общем, поторопитесь. Они явятся с минуты на минуту. У меня нет никого под рукой. Я не успею вовремя помочь вам.
И все могло бы обойтись, подумал Пакстон, если бы не авария.
Ему вдруг подумалось, не было ли здесь саботажа.
Но так или иначе, ему удалось приземлиться, и он был в состоянии идти, и смог добраться сюда, в этот дом.
Он в нерешительности стоял посреди комнаты.
Было унизительно бежать во второй раз, но ничего другого не оставалось. Он не мог допустить, чтобы превратности его собственной судьбы обрушились на этот дом.
И если не считать кочерги, он был безоружен, потому что оружие на этой, ныне мирной планете сделалось большой редкостью — не предметом обихода, как в былые времена.
Он подошел к окну и, открыв его, увидел, что дождь прекратился и из рваных, быстро несущихся облаков выглядывает половинка луны.
Прямо под его окном была крыша портика, и, окинув ее взглядом, он решил, что босиком здесь можно будет пройти, а расстояние от края крыши до земли, верно, немногим больше семи футов.
Он снял туфли, сунул их в карман плаща и вылез через окно. Но с полдороги он вернулся назад, прошел к двери и тихонько отодвинул засов. Было бы не очень красиво сбежать, оставив комнату запертой.
Крыша была скользкой после дождя, но он благополучно добрался до края. Спрыгнув, он попал в кусты и немного поцарапался, но это, сказал он себе, пустяки.
Он снова обулся и зашагал прочь от дома. Дойдя до опушки леса, он оглянулся. Позади было темно и тихо.
Он дал себе слово, как только вся эта эпопея кончится, подробно написать обо всем Нельсону и извиниться перед ним.
Он нащупал ногами тропинку и пошел по ней в призрачном полумраке — луна по-прежнему едва пробивалась сквозь тучи.
— Сэр, — послышался голос рядом с ним, — я вижу, вы решили прогуляться…
Пакстон от страха подскочил.
— Славная ночь для прогулки, — спокойно продолжал тот же голос. — После дождя кругом все так чисто и свежо.
— Кто здесь? — вне себя от испуга спросил Пакстон.
— Это Петви, сэр. Петви — робот, сэр. Пакстон издал нервный смешок:
— Ах да. Теперь припоминаю: противник Грэма.
Робот вышел из-под деревьев и двинулся вместе с ним по тропинке.
— Только подумать, что вы захотели взглянуть на поле боя!
— А что! — ухватился Пакстон за протянутую роботом соломинку. — Именно это я хочу сделать, Я никогда ни о чем подобном не слышал и, естественно, заинтригован.
— Сэр, — с готовностью произнес робот, — я весь в вашем распоряжении. Уверяю вас, никто лучше меня не сможет вам всего объяснить. Я с самого начала здесь, при мастере Грэме, и если у вас есть вопросы, я охотно отвечу на них.
— Да, у меня есть один вопрос. Какова цель всей этой затеи?
— Ну, вначале, конечно, просто хотели развлечь подрастающего мальчугана. Но сейчас, с вашего позволения, сэр, я сказал бы, что дело куда важнее.
— Ты хочешь сказать, что это часть Продолжения?
— Ну да, сэр, Я понимаю естественное нежелание людей признаться в этом даже самим себе, но факт остается фактом: в истории человечества почти на всем ее протяжении война играла важную и разностороннюю роль. Пожалуй, ни одному из развитых им искусств Человек не уделил столько времени, внимания и денег, сколько он не пожалел уделить войне.
Тропинка пошла под откос, и в бледном, неверном свете луны проступил полигон.
— Не пойму, — сказал Пакстон, — временами мне кажется, что поле накрыто чем-то вроде чаши, а потом она пропадает…
— По-моему, это называется экранирующим прикрытием, сэр, — ответил Петви. — Его создали другие роботы. Насколько я понимаю, сэр, это не новшество — просто вариант прежних способов защиты, Несколько, конечно, усиленной.
— Но такого рода зашита…
— Мы пользуемся ППБ — полностью переработанными бомбами. Их у нас очень много, и каждая из сторон применяет их по мере своих сил…
— Но вы не можете применять здесь ядерное оружие!
— Эти бомбы вроде игрушечных, сэр, — весело возразил Петви. — Они очень маленькие, почти как горошины, сэр. Критическая масса, как вы сами понимаете, ничтожна. И опасное действие радиации очень недолговременно, что-нибудь около часа…
— Ну, джентльмены, — мрачно заметил Пакстон, — вы явно стараетесь добиться полной реальности.
— Естественно. Однако операторы не подвергаются ни малейшей опасности. Мы примерно в таком же положении, как генеральный штаб, И это нормально, потому что цель всей затеи — сохранить искусство ведения войны.
— Но это искусство… — начал было Пакстон — и умолк.
Что он мог сказать? Если решено сберечь старую культуру, сберечь ее действенной и пригодной для Продолжения, значит, она должна быть сохранена целиком.
Война, надо признать, — такая же часть этой культуры, как и все другие характерные, в той или иной степени уникальные приметы именно человеческого культурного наследия, подлежащего консервации здесь для того, чтобы оказаться под рукой, когда придет время пустить его в ход.
Ознакомительная версия. Доступно 65 страниц из 429
