— Не уверен, — покачал головой Окрий, — с какой стати мавски стали бы заниматься внедрением Сии?
— Тогда кто же там расхаживает в обличье царицы Нормаах?
— Этого я не знаю.
— Вот и я не знаю.
Они надолго замолчали, допивая горячий кофе.
— А вы не пытались разделить Сию и Оливию? — спросил наконец Ольгерд.
— Нет, — сказал хозяин, — это невозможно. Они — одно целое.
Еще одна надежда не оправдалась. Все складывалось самым неприятным образом: Сия была жива и имела хоть и слабую, но все-таки реальную возможность внедриться.
Разговор продолжался, хотя настроения не было никакого. Про Нормаах Окрий ничего не знал, а Термиру, конечно, видел. Но давно. Больше ничего нового узнать у него не удалось.
— Не огорчайся, сынок, — сказал Ричард, выйдя из дворца, — вас много, а Сия одна. Уж как-нибудь вы с ней справитесь. Да и что она может тебе сделать?
— Это верно, — согласился Ольгерд, — самое дорогое я уже потерял.
Отец остановился и положил ему руки на плечи.
— Неправда. У тебя есть еще сын. И дочь.
— Да. И если она захочет отомстить мне…
Ричард тут же нахмурился.
— Ты думаешь, она возьмется за твоих детей?
— Льюису она ничего не сделает, она его боготворит… а вот Одиль… — ему самому стало не по себе от такого предположения, — черт! Она ведь была у нас в саду! Кого-то ждала. Мы решили, что Льюиса. А если Одиль? Если ей нужна моя дочь?
— Ну, ты же не отдашь ей свою дочь?
— Еще чего! Пусть только попробует!
Они двинулись широким цветистым лугом к реке. Ощущение безоблачного и безопасного рая исчезло напрочь. Плавр намекал на какой-то клубок, который нужно распутать, и на борьбу до предела сил, а Окрий признался, что Сия жива. Этого было достаточно для беспокойства.
— Возможно, это все-таки не Сия, — предположил отец.
— Это может знать только Грэф, — усмехнулся Ольгерд, — но он у мавсков. Я не могу из него вытрясти, кого же он внедрил на Землю! Я вообще не могу туда попасть. Плотное тело мешает.
— Тогда это сделаю я, — спокойно сказал Ричард.
— Ты?!
— Конечно. Кто-то ведь должен тебе помочь. А я не Плавр. Я твой отец.
Сердце дрогнуло и сжалось.
— Спасибо, папа.
Они сели на берегу широкой медлительной реки. Самое время было поговорить о жизни, о матери, о Зеле, об Одиль. Пожалуй, отцу он смог бы признаться, что вытворяет с ним эта девчонка.
— Ты должен разыскать Термиру, — сказал он вместо этого, — мне кажется, это важно.
— Термиру? — удивился отец, — она существует?
— Возможно, с другим именем.
— Никогда не думал, что это реальная женщина, а не вымысел.
— Так же как Анзанта.
— О чем я должен расспросить ее?
— О золотых львах. Куда они, черт возьми, делись? Почему их так мало, почему у них нет своего тонкого мира? И при чем здесь эта царица Нормаах?
— Хорошо, — кивнул отец, — я все узнаю. А теперь скажи, что тебя мучает на самом деле?
Ольгерд посмотрел ему в глаза и отвернулся.
— Безысходность.
10.08.99
