– Аллилуйя, братья, – уже вслух сказал Алламан, когда дверь на крышу поддалась. Ее он запер изнутри и поспешил к лифтовой шахте. Все лифты, как и ожидалось, оказались внизу. Только многочисленные тросы тянулись вниз.
Спускаться по узкой лестнице тридцать этажей весьма и весьма проблематично, да и долго, а полицейские уже взломали дверь на крышу и теперь взламывали дверь лифтовой шахты. Спуститься можно было только по тросам. Для этого Райс давно все подготовил. Проблема заключалась лишь в том, что он был не один.
– Давай, садись мне на спину.
– Зачем?…
– Мы будем спускаться.
– Ни за что!.. – воскликнула Лидия, взглянув вниз.
– Как знаешь, – пожал плечами Алламан.
– Постой… я согласна.
Масса увеличилась, но Райс надеялся, что все обойдется, и, взяв в руку специальную скобу, зацепил ею первый трос, подтянул к себе. В дверь ломились, и вскоре прогремели первые выстрелы дробовиков, выбивающие замок и петли.
– Держись!
Райс прыгнул вниз; скоба удержала его лишь на секунду. Проскользнув метр, парочка с диким криком понеслась вниз. Скоба искрила, но никак не желала тормозить. Алламан сжал трос ботинками и тут же почувствовал запах горелой резины, но тем не менее падение затормозилось.
– А-а!!! – закричал Алламан, почувствовав, как ноги пронзила жуткая боль.
Оказалось, что трос прожог подошву ботинок и коснулся кожи. После чего падение вновь продолжилось. Пришлось снова зажать ногами трос, целыми частями ботинок, и вновь запах горелой резины. Так до самого конца Райс менял положение ног, пока не встал на пол в ботинках, будто изъеденных жутко голодными мышами.
Пошлепав по какой-то луже, чтобы успокоить ноги, Алламан открыл дверь, ведущую из подвала в лабиринты подземных коммуникаций.
– Бежим…
Вот здесь начались трудности. Лидия никак не могла идти вперед из-за крыс, снующих на нижних уровнях. Те визжали и метались, стоило только появиться чужакам, так что Алламану пришлось нести Уорвик на руках, и довольно долго.
Может быть, именно поэтому он не смог почувствовать опасность и отреагировать достаточно быстро. Он нарвался на полицейский отряд, и те открыли огонь. Пришлось плюхнуться в жутко воняющее крысиное дерьмо и начать отстреливаться.
– Отходим, отходим… – тормошил Райс Лидию, думая, что та впала в ступор из-за очередной бойни, но потом понял, что это не так.
Каким-то чудом ему все же удалось оторваться от преследования, укрывшись в боковой заброшенной галерее, где не было освещения, и вынести раненую Уорвик на себе.
Бронежилет не выдержал. Видимо, спецназ вооружился бронебойными пулями с наплавлением из сирренала, и пуля пробила бронежилет Лидии, хотя пуля под таким углом должна была срикошетить, но сирренал… он не оставлял шансов.
Райс положил Уорвик на самое сухое место, которое только нашел в этих сырых и вонючих катакомбах.
– Ульман…
– Что… дорогая?
– Я умру…
– Ну что ты! Я тебя вынесу, тебя заштопают лучшие врачи.
– Не надо… Я уже ничего не чувствую, но…
– Что «но»?
– Я все же рада… Ты подарил мне неделю счастья. Это была самая счастливая неделя в моей жизни, после которой и умирать не жалко… И за это я тебя люблю, несмотря ни на что…
Райс просидел с ней еще пять минут, пока она не перестала дышать, хотя по всем инструкциям, и просто из целесообразности, он должен был идти. Но, наплевав на все это, он просидел над телом умершей девушки еще минуту, с абсолютно пустой головой.
«Стареем», – невесело подумал Райс, словно очнувшись.
Правда, ее смерть принесла ему облегчение, будто избавился от тяжелой и ненужной ноши. Он корил себя за это, но чувствовал, что самобичевание какое-то показное, только зрителей нет, и оставил это пустое занятие. В конце концов, он всегда был волком-одиночкой, и здесь уже ничего не изменить.
Райс, наклонившись, поцеловал Лидию в еще теплые губы. Наверное, это уже было перебором, но поцелуй она заслужила хотя бы потому, что своим телом закрыла его от верной пули. После чего Алламан, легко встав и бросив на мертвую девушку прощальный взгляд, пружинистым шагом побежал в темноту, освещая себе путь тусклым полицейским фонариком.
Задание обещало быть относительно легким. Семьдесят процентов ПВО были так или иначе разбиты, и кто-то из пилотов двадцатки майора Гастона назвал подобный вылет прогулкой. Двадцатка «циклонов» входила в атмосферу Ронеро.
После неудачи с перерабатывающей фабрикой генерала Крайса не разжаловали обратно в полковники, как того все ожидали. Свою лепту внесло то обстоятельство, что против него действительно выступал сам адмирал Цвейкер, а его стратегическому гению мало кто мог противостоять. Тем не менее флот в спешном порядке перебросили в другую спорную систему.
После кратковременных позиционных передвижений и артобстрелов начались схватки истребительной авиации.
– Три минуты до цели, – объявил бортовой компьютер.
– Принято.
Времени было полно, потому Крис вглядывался в экран радара, разыскивая чужие метки, но таковых пока не наблюдалось. Это означало, что два дня беспрерывных боев дали результат, и их на начальном этапе просто проморгали. Конечно, сейчас противник высылает к своей базе подмогу, но она не успеет.
– Минуты до цели…
– Принято.
Форкс перевел взгляд с радара на тактический экран, отображающий карту местности, которая довольно быстро менялась по мере их продвижения к цели. Поступили уточняющие данные от командного БК, и на карте отобразился один из квадратиков.
– «Стервоза», это «Дельфин».
– Слушаю тебя, «Дельфин».
– Наш квадрат 43–12.
– Подтверждаю.
– Полминуты до цели, – снова встрял БК.
– «Кобра» – эскадрилье… произвести сброс.
Крис откинул колпачок и щелкнул рычажком. Самолет слегка качнуло – это сошла с подвесок тяжелая ракета, крепившаяся под брюхом самолета. Ухнув вниз, она включила двигатели и пошла к своей цели.
Остальные «циклоны» также сбросили свою ношу, и блестящие цилиндры, оставляя позади серый дым, ушли к горизонту. Подлетая к месту бомбардировки, пилоты еще видели разрывы своих посланцев, но, судя по данным космической разведки, чей спутник сейчас передавал на мониторы информацию, более половины ракет так и не достигли своей цели, отведенные системой подавления «Арена-3000».
Внезапно экран помутнел и отключился.
– Широкодиапазонные помехи… сбой системы наведения… – комментировал БК.
Форкс попробовал переключиться на резервные частоты, но и там был один лишь «снег».
– «Стервоза», это «Дельфин». Как у тебя дела? А то у меня обрыв связи со спутником…
– Та же хрень, «Дельфин».
