– «Изабелла» нас отравляет, мы это знаем. И предчувствуем, что не сегодня завтра начнут умирать наши дети. – Беченти ткнул пыльным пальцем Форду в грудь. – Знаете, как мы вас станем звать, а, Bilagaana? Убийцами – вот как.
– Давайте побеседуем спокойно, Уилли. Мирно и с взаимным уважением.
– Мирно? С уважением? Так вот для чего вы жгли наши хижины и кукурузные поля? Вот для чего насиловали наших женщин? Вот для чего отправили нас в Форт-Самнер? Чтобы добиться мира и взаимного уважения?
Форд знал с тех пор, как побывал в городе Рама, что навахо по сей день говорят о событиях шестидесятых годов девятнадцатого века как о настоящем, хоть и все те ужасные события давно стали историей.
– Если бы я только мог повернуть время вспять и что-либо изменить, клянусь, я сделал бы это, – произнес Уайман, вкладывая в свои слова больше чувства, чем намеревался.
В руке Уилли блеснул ловко извлеченный из кармана джинсов дешевый пистолет двадцать второго калибра. Форд напрягся, приготовившись бежать.
Бегей тотчас вышел вперед.
– Дэсвуд, выключи камеру, – резко велел он.
Репортер повиновался.
– Уилли, убери оружие!
– Да иди ты, Нельсон, куда подальше! Я приехал сюда драться, а не болтать.
Бегей ответил тихо и с расстановкой:
– Сейчас мы пройдем обряд очищения. Останемся здесь на всю ночь, будем мирно проводить церемонии. Вернем себе гору с помощью молитв. Настало время поразмышлять и обратиться к высшим силам. А не проливать кровь.
– Я думал, мы выступаем с протестом, а мы, оказывается, решили потанцевать, – проворчал Беченти. Пистолет, тем не менее, он убрал.
Бегей указал на высоковольтные провода, что тянулись на полмили до самого края горы.
– Бороться будем вот с чем, а не с этим человеком.
Линии электропередачи гудели и едва слышно потрескивали.
– Похоже, ваша машина работает, – произнес Бегей, поворачиваясь к Форду и бросая на него бесстрастный взгляд. – Думаю, теперь вам лучше уйти, а мы займемся своими делами.
Уайман кивнул, повернулся и пошел в сторону Бункера.
– Во-во! Проваливай! – крикнул ему вслед Беченти. – Пока я не всадил пулю в твою белую задницу!
Когда Форд приблизился к охраняемому входу на территорию «Изабеллы», потрескивание и гудение электропроводов усилились, а от потустороннего, почти живого звука по его спине пробежал холодок.
Без пяти восемь Букер Кроули, сгорая от нетерпения, удобно устроился перед телевизором в своем уютном, обшитом деревянными панелями кабинете, расположенном в доме на Дамбартон-стрит, в Джорджтауне. Спейтс не шутил, пообещав, что сполна отработает деньги, и в воскресенье устроил проповедь, которая прогремела на всю страну, точно неслыханной силы взрыв. Ток-шоу «Америка за круглым столом» обещало стать второй серией. Кроули поверить не мог в то, что вся эта каша заварилась благодаря единственному телефонному звонку и выплате наличными. Незаконного в этой сделке ничего не было – деньги они оформили как пожертвование, и из них отчислили налоги.
Лоббист держал в руке бокал с традиционным вечерним кальвадосом. Когда он делал первый глоток, на экране под звуки патриотической музыки мелькали изображения американского флага, орлов и разного рода национальных символов. Вот наконец показался круглый стол на фоне вашингтонского Капитолия. За столом сидел Спейтс с печальным выражением на серьезном лице и его гость – седоволосый мужчина в костюме, с кустистыми бровями и плотно сжатыми губами, за которыми, казалось, хранится великая тайна мироздания.
Музыка стихла, и Спейтс повернулся к камере.
Этот человек не переставал удивлять Кроули. Неотесанный грубиян, на экране он смотрелся совершенно иначе. Даже его волосы теперь послушно лежали и вовсе не выглядели оранжевыми. Кроули в который раз поздравил себя. Как же здорово, что он додумался вовлечь в это дело Спейтса.
– Добрый вечер, леди и джентльмены. Добро пожаловать на ток-шоу «Америка за круглым столом». Я, преподобный Дон Т. Спейтс, рад представить вам нашего сегодняшнего гостя, доктора Хендерсона Крокера, известного профессора, преподавателя физики из Линчбергского университета, штат Вирджиния.
Профессор с важным видом кивнул в камеру.
– Я пригласил доктора Крокера, чтобы побеседовать с ним на сегодняшнюю тему, то есть о проекте «Изабелла». Для тех, кто не знает, о чем речь, поясню: «Изабелла» – это машина, которую правительство, затратив сорок миллиардов денег, собранных с народа в качестве налогов, установила в Аризоне. «Изабелла» нагоняет на людей немало страха. Вот мы и решили пригласить в студию доктора Крокера, чтобы он объяснил нам, не-физикам, что происходит. – Спейтс повернулся к гостю. – Доктор Крокер, будьте так любезны.
– Благодарю, преподобный Спейтс. С удовольствием объясню, в чем дело. Фактически «Изабелла» – это ускоритель частиц, в нем сталкиваются атомы. При соударении на высокой скорости они распадаются, и можно изучить отдельные их части.
– Звучит пугающе.
– Да нет, в этом нет ничего страшного. Подобные исследования были крайне важны, например, при создании ядерного оружия и послужили фундаментом для развития атомной энергетики.
– А что вы можете сказать о нынешних экспериментах? Они таят в себе какую-либо угрозу?
Последовало многозначительное молчание.
– Да.
– Какую же?
– «Изабелла» отличается от прочих ускорителей частиц. Ее используют не в научных целях. А для того, чтобы распространить теорию о сотворении мира, созданную группой ученых-атеистов.
Спейтс вскинул брови.
– Как это так?
– Я поясню.
– Будьте так добры.
– Да, конечно. Данная группа ученых-атеистов выдумала теорию о том, что вселенная возникла из ничего, без какого-либо участия главной движущей силы. Они назвали эту теорию «Большой Взрыв». В наши дни большинство образованных людей, в том числе ученые, прекрасно понимают, что она основана на совершенном отсутствии научных доказательств. Теория базируется не на науке, а на твердом антихристианском убеждении, увы, широко распространенном в нашей стране.
Кроули сделал большой глоток теплого кальвадоса. Спейтс снова был на высоте. Настолько умно все устроил! Пустые разглагольствования, выраженные трезвым научным языком и звучащие из уст признанного физика… Ловкий трюк, рассчитанный на дешевый успех. Американцев только таким и корми.
– В последние десять лет светские гуманисты и атеисты проникли во все правительственные и образовательные круги. Они решают судьбу разного рода денежных выплат и научных проектов, а несогласным просто затыкают рты. Этот фашизм определяет пути развития всего: ядерной физики, космологии, биологии и так далее. И, само собой, все более и более успешно насаждает идеи эволюции. Благодаря таким вот ученым мир получил теории Дарвина и Лайеля, Фрейда и Юнга. Эти люди не верят, что бытие возникло как результат великого замысла. Они же проводят жуткие эксперименты со стволовыми клетками – живыми человеческими эмбрионами, – выступают за аборты и называют себя специалистами по планированию семьи.
