- Ваше Святейшество, - начал Чулков, обозначив поклон, как его учили, я хотел бы передать эти крылья Патриархии. - Он помолчал, поскольку в последнее время разучился говорить длинными фразами. - Может быть, с вашей помощью... удастся их восстановить. Или хотя бы понять, почему они летали.
Чулков и сам не очень-то понимал, зачем пришел сюда. И почему выбрал Патриархию, а не какой-нибудь строгий научный институт.
Наверное, потому, что ему понравился Папа Римский. И хотя у русских другой Святейший, он все равно решил, что так будет лучше всего.
- Я знаю, зачем ты тут, сын мой, - вздохнул Патриарх.
- Мне кажется, такое открытие не может оставаться неизученным.
Ведь они летали, может, это новый принцип...
Патриарх снова грустно улыбнулся, подготавливая Чулкова к чему-то, что должен был сообщить, хотя ему и не хотелось этого делать.
- Создатель этих крыльев нам известен. Он уже лет двадцать делает такие крылья, перо к перу, безо всяких изменений. И раздает людям, которые соглашаются их принять.
Чулков вздрогнул.
- Двадцать лет?! Это не могло оставаться в тайне столько времени. Или Комитет?.. - Федор заволновался. - Со мной они просто не успели...
- Никакого Комитета, - сказал Патриарх. - Эти крылья, сын мой, не способны поднять в воздух человека.
Ледяная волна накрыла Чулкова, он даже о постоянных своих болях забыл.
- Но я ведь... Летал. И даже между небоскребами в Нью-Йорке пролетел бы, если бы не гангстеры, которые хотели меня похитить...
- Должно быть, - Патриарх вздохнул, - на это изобретатель и рассчитывал. Что все-таки найдет человека, который в них поверит.
Просто поверит. И тогда...
- Значит, если просто сделать такие же крылья, - Чулков погладил кожаный чемодан, который был достаточно высок, чтобы до него дотянуться, тогда...
- Вера трудна, иногда чрезмерно трудна для человека.
- Все-таки я не понимаю. Как? Почему?..
- Всегда ли нужно искать объяснений? - Патриарх поднялся, сделав знак молодому мужчине в странной шапочке. - Чудо необъяснимо, сын мой.
- А пуля, которая не убила меня в Париже, а пальба из пулемета?
Ведь гангстеры, когда поняли, что не смогут меня поймать, били в упор!
Тогда, в Нью-Йорке, Чулков этого не осознавал. Он понял это гораздо позже, после многократного просмотра видеозаписи того полета.
- Если ты мог летать, то такую мелочь, как умение останавливать пули, должен воспринимать спокойно.
Они помолчали. В то, что найдется еще какой-нибудь сумасшедший, который вдруг да сумеет взлететь на вере в крылья, Чулков почему-то сразу не поверил. К тому же за двадцать лет до него такого ни разу не случилось.
- Значит, это - все? - спросил Чулков.
Молодой человек подхватил чемодан и понес его к двери, из которой появился Патриарх.
- К добру ли это, ко злу - покажет только время, - ответил Святейший.
Он благословил обоих Чулковых и вышел.
Когда Федор забрался в машину с бестолковыми охранниками, которые, как выяснилось, с самого начала охраняли неизвестно что, глупую модель, его сын шепотом спросил:
- Пап, у меня же твои гены, да? Пусть Патриарх говорит, что эти крылья не могли летать, но... Скажи, пап, что ты испытывал, когда летал?
Это было только начало, решил Чулков, и сразу успокоился, хотя как раз теперь ему и следовало волноваться изо всех сил. Это было только начало. И хотя чудо в принципе неповторимо, все-таки необходимо пытаться снова и снова, и тогда, может быть... Он собрался, как перед полетом, и начал:
- Понимаешь, на самом деле это не очень сложно. Проще, чем перебежать Ленинградский проспект в потоке машин. Нужно лишь... Хотя нет, расскажу-ка я тебе все с самого начала, чтобы ты понял нюансы.
Как-то раз поссорился я с твоей матерью и забрел на Новодевичье поле...
