— Но согласись, кто-то ведь должен противостоять беспределыцикам!
— Хорошо, соглашусь… И давай представим, что из этого в конце концов получится. Вы начнёте пресекать деятельность беспределыциков. Они, естественно, ответят тем же. Мелкие стычки, которые уже и нынче не в редкость, постепенно перерастут в настоящую войну. Острожанам поневоле придётся разделиться на два лагеря. А про Хозяев вы вообще забудете.
— Не хватало ещё, чтобы подобными речами ты накликал на нас беду!
— Да вы сами готовы её накликать! То, о чем я предупреждаю тебя, случалось уже не единожды. Любая братоубийственная война начинается под каким-нибудь благовидным предлогом… Вернём себе исконные земли! Восстановим истинную веру! Поровну разделим нажитое! Уравняем всех в правах! Свободу рабам! Богатство — нищим! Крышу — бездомным! Жизнь — мёртвым! Долой инородцев! Долой грамотеев! Ну и так далее. Итог всегда бывает один и тот же — кровь и разруха. А власть над уцелевшими людьми захватят самые бессовестные и жестокие из них.
— Нет ничего проще, чем осуждать кого-то, — с упреком вымолвил Тыр. — А вот дать добрый совет — желающих мало.
— Отчего же! Вот вам и совет. Если в горшке кипит вода, надо вовремя снять крышку. Пар получит долгожданную свободу, а горшок уцелеет. Этот пример касается и нынешней ситуации. Надо повести дело так, чтобы все недовольные во главе с беспределыциками покинули Острог. А те, кого нынешняя жизнь вполне устраивает, пусть себе остаются.
— И кипение в горшке сразу прекратится? — Саркастическая улыбка тронула губы Тыра.
— Не навсегда, конечно, а только на некоторое время. Но в этот срок уложится жизнь нескольких поколений. Проблемы, которые кажутся сейчас неразрешимыми, утратят свою остроту.
— Спору нет, говоришь ты складно. Но от праздных слов пользы не больше, чем от вчерашнего дыма.
— В отличие от других, я за свои слова отвечаю. И готов хоть сейчас взяться за их претворение в жизнь. Но без посторонней помощи мне не обойтись.
— Какую помощь ты имеешь в виду?
— Так сразу и не скажешь… — Темняк задумался. — Прежде всего мне потребуются люди для внедрения в среду беспределыциков. Много людей. Ваши единомышленники для этого не годятся, все они известны наперечёт.
— Зачем тебе много людей? Укрепить ряды беспределыциков?
— Наоборот. Ослабить их. Когда на одного истинного беспределыцика будет приходиться двое-трое моих людей, бешеный зверь превратится в ручную киску. Тебе понятно такое сравнение?
— Более или менее… Но где же взять нужных тебе людей?
— Среди работяг. Я знаю, что вы проложили туда надежную дорожку, — Темняк в упор глянул на Тыра.
— Ну ладно, — тот слегка смутился. — С людьми мы что-нибудь придумаем. Но ведь это ещё не все?
— Конечно, не всё! Надо будет найти возможность покинуть Острог. У меня прекрасные отношения с нашей Хозяйкой, и, вполне возможно, что она поможет мне.
— А если нет?
— Тогда я отыщу выход сам. Надеюсь, тебе известно, что я сумел сбежать с Бойла?
— Известно. Вне всякого сомнения, это характеризует тебя с самой лучшей стороны. Известно нам и то, что многие в Остроге сейчас просто боготворят тебя.
— Так в чем же дело? Как ни верти, а я для вас человек нужный. Почему бы нам не объединить усилия?
— На твоих условиях? — скривился Тыр.
— Разве у вас есть лучшие? — парировал Темняк.
— Какие ни есть, а свои… Но мы подумаем и над твоими, — пообещал Тыр.
— Подумайте, подумайте! Только не прогадайте… Фигурально выражаясь, вы сейчас охотитесь за каждой вошью в отдельности. А мое предложение позволит прихлопнуть их всех единым махом. С уходом беспределыциков все ваши проблемы сразу отпадут. Острог останется в полной вашей власти.
— Да не власть нам нужна, сколько раз тебе можно говорить! Нам нужна стабильность.
— Одно другому не мешает. Даже наоборот… Что пригорюнился? — поинтересовался Темняк, видя, что его собеседника снедает какая-то внутренняя борьба.
— Признаться, ты меня озадачил… Я пришёл сюда, чтобы склонить тебя на нашу сторону. Заранее приготовился к долгим и нелёгким спорам. Был наперёд согласен на некоторые уступки… А получилось, что ты упредил меня. Мы говорили примерно об одном и том же, хотя и разными словами.
— Дело не только в словах. Дело ещё и в принципе. Мой план исключает противостояние, насилие, кровь… Или почти исключает, — поправился Темняк. — Вы разойдетесь полюбовно.
— Но не все беспределыцики одинаковые. Многие не согласятся покинуть насиженное место.
— Значит, они ваши сторонники, ещё не осознавшие это… Но в крайнем случае колеблющихся всегда можно будет подстегнуть.
— Как?
— А как вы изгоняете клопов из своей норы?
— По-разному. Жжём, травим…
— Куда они после этого деваются?
— Перебираются в соседние норы.
— Этот способ жесток, но в чрезвычайных обстоятельствах его можно применить и в отношении людей.
— Похоже, у тебя заготовлен ответ на каждое мое возражение. Так и быть, я передам своим единомышленникам, что ты берёшься в самое ближайшее время увести из города всех недовольных.
— Но только при условии вашей активной помощи, — напомнил Темняк. — И ещё одно условие… Ни беспределыцики, ни работяги, которых я наберу в помощь себе, не должны подозревать о моем сотрудничестве с вами.
— Это отвечает и нашим интересам, — кивнул Тыр.
— Тогда до встречи! — Разгорячённый Темняк напоследок едва не продемонстрировал Тыру опознавательный знак беспределыциков, но вовремя спохватился.
Вот так он стал полноправным членом сразу двух противоборствующих группировок. Конечно, сделано это было не ради праздного интереса. Иногда, чтобы добиться желаемого результата, нужно сложить усилия, действующие в разных направлениях. А кроме того, Темняк не забывал мудрое правило каторжан, гласящее: если не можешь сбежать в одиночку, организуй массовый побег.
С этих пор он вынужден был разрываться между беспределыциками, лизоблюдами и Хозяйкой. Причём делать это так, чтобы каждая из сторон считала себя единственным приоритетом и о сушествовании соперников даже не догадывалась.
Да и о Зурке нельзя было забывать. Брошенная женшина подобна бомбе с тлеющим запалом. Бывшему наперснику она способна навредить, как никто другой. Принцип: если не мне, то и никому — до сих пор весьма популярен среди слабого пола. Примеров тому не счесть. Чего стоит одна только Медея, превратившая жизнь охладевшего к ней Ясона буквально в ад.
Короче говоря, Темняк, не имевший ни божественных сил, ни соответствующих возможностей, на какое-то время превратился в многоликого Януса.
