Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 94
– Здравствуйте, Надежда! – сказал Павел. – Вот космонавта привел.
Москаленко присмотрелся к «старшему воспитателю». И не поверил своим глазам:
– Надька?
– Юра?!
Когда первое потрясение прошло, Надька (какая тебе Надька? Надежда!) засуетилась и позвала пить чай в помещение за стойкой. Однако разглядела опухшую губу и синяк под глазом у Павла и тут же переменила планы. Юрий на некоторое время был забыт, на свет извлечена аптечка, а самого Павла потащили к умывальникам, в душевую комнату первого этажа.
– Ох ты, горе горемычное, Паша, опять тебя угораздило подраться! – причитала Надежда.
Задиристый воробей как-то сразу растерял всю свою задиристость и теперь выглядел обычным малышом с глазами на мокром месте. Но его быстро отмыли, причесали, подлечили, поменяли грязную рубашку на свободную майку с фирменным медвежонком, и, вынеся всё это, он стал похож на человека.
– Теперь быстро в столовую, – распорядилась Надежда. – Ираклий тебя накормит.
– Да не хочу я! – уперся Павел. – Меня дядя Юра мороженым угостил.
Надежда обдала Москаленко презрительным взглядом:
– Балуем детей?
– Я не хотел, – быстро сказал Юрий, но тут он перехватил презрительный взгляд Кошака, и так же быстро поправился: – Точнее, хотел, но я же не знал! Можно же детям мороженое?!
– Ну ладно, – смягчилась Надежда. – Всё равно иди, Павел. Даже слушать ничего не хочу! Тебе понравится, отвечаю. Сегодня курочка с овощами. И фрукты не забудь взять. Совсем отощал, а туда же!
Ворча и косясь, Павел ушел в столовую.
– Ну вот, – Надежда вздохнула с облегчением. – Теперь можно и чаю попить.
Они вернулись в холл, к стойке, и Надежда включила электрический чайник, который вместе с другим кухонным оборудованием и чайными принадлежностями, был спрятан в небольшом помещении, вроде кладовки.
Юрий разглядывал Надежду и отказывался верить своим глазам. Ведь он когда-то ее и за человека не считал. Одноклассница, толстенькая, некрасивая, веснушчатая – куда что девалось? Сегодня перед ним предстала молодая женщина с правильными формами, подтянутая, энергичная и, похоже, отлично знающая себе цену.
– Рассказывай, – сразу же потребовала она. – Как твои дела? Где работаешь? И вправду, что ли, космонавтом? Реализовал мечту?
Москаленко даже растерялся от такого напора.
– Да, – сказал он. – Реализовал. Космонавт я теперь.
– Здорово! – одобрила Надежда. – У нас часто космонавты бывают. Гречко. Ты с ним знаком?
– Знаком немного.
– Любит он с детьми общаться. Настоящий педагог. А ты как? Выступишь с лекцией?
– Ну, если надо… У начальства разрешения спрошу.
Москаленко мямлил, потому что всё еще не верил, что перед ним та самая Надька. Нелегко было привыкнуть.
– Спроси, – Надежда тряхнула головой, и внутри у Юрия всё забурлило от вида ее свободно распущенных ярко-рыжих и словно светящихся волос. – Ты уже летал?
– В каком смысле? – тупо спросил он, не в силах отвести глаз от этого янтарного свечения.
– В космос летал?
– Нет еще. Но еще полечу. А вообще я летаю много. На самолетах. Люблю летать.
Переход к знакомой теме приободрил Юрия. И он решил, что самое время перехватить инициативу:
– А ты-то? Ты-то как? Ты как здесь оказалась? Старший воспитатель! Приют имени Корчака! Я даже в первый раз о таком заведении услышал. Да ты же не собиралась никогда детей воспитывать. Ты же за пэра богатого собиралась выйти!
– Дура была, – призналась Надежда без малейшего смущения. – Все мы по молодости дуры. Но время учит. Маринка выскочила за пэра – теперь воет. Он из нее домохозяйку сделал, никакой личной жизни!
Так, под чайную церемонию, завязался разговор. Надежда не жеманилась, рассказывала о себе честно и прямо, как старому другу. Выяснилось, что сначала она никак не могла себя найти, поступала туда-сюда, везде провалилась, хотела пойти в секретарши в частную фирму, но подруга ее отговорила и предложила устроиться на правах ученицы в программу Дольто.
– Что такое Дольто? – спросил Москаленко, со стыдом осознавая свою безграмотность.
– Не что такое, а кто такая, – назидательно поправила Надежда. – Француаза Дольто. Она разработала новую педагогическую систему. Но нигде в мире ее даже не пытались реализовать. Только у нас. Потому что мы воспитываем нового человека. А такое воспитание требует новых методов. Жизнь сейчас стала неоднозначная, соблазнов много. Да и родители все сплошь загнанные, не до детей. А ребенку, любому, внимание и забота требуются. И место, куда он может на время сбежать и где найдет убежище. Место, откуда его никогда не прогонят. Таким местом и стали наши приюты. Здесь он может отдохнуть и от школы, и от родителей. Здесь его всегда накормят. Всегда полечат. Всегда дадут комнату. У нас есть хороший сетевой центр с электронными играми. Свой кинотеатр. Свои спортивные залы. Свой бассейн. Хорошая библиотека. Всё, что захочешь… Жаль, в наше время такого не было.
– Но как-то немноголюдно, – заметил Юрий.
– Не сезон, – объяснила Надежда. – Сейчас же лето. Кто-то уехал в пионерский лагерь или в санаторий. Кого-то родители забрали в поездку с собой. Да и наши воспитатели проводят экскурсионные туры: по Золотому Кольцу, по Волге, по Черноморскому побережью, по Кавказу. Много интересного. Страна большая. Ребята должны знать свою страну.
– И правда, – сказал Москаленко. – Жаль, что в наше время такого не было.
Прояснились за разговором и подробности биографии Кошака. Оказалось, что он из неблагополучной семьи. Поздний ребенок у несчастных родителей. Отец когда-то был токарем высшей квалификации, работал на оборонном предприятии. А потом начались экономические реформы, и он решил, что со своими «золотыми» руками сумеет больше частным порядком заработать. Уволился, открыл мастерскую. Но не сложилось. Потому что такие мастерские для штучной продукции и при предприятиях появились – но там оборудование лучше, и, соответственно, качество выше. Прогорел. А пэр, который его кредитовал, в суд подал. Хорошо, сейчас государственный фонд поддержки мелких предпринимателей есть – выкупили работника. Даже предложили обратно на родное предприятие вернуться, только на две категории ниже. Обиделся, не пошел. Запил. Так и пьет уже два года. Сидит на шее у жены, которая на трех работах, как белка в колесе вертится.
– А в лечебно-трудовой профилакторий его отправить? – кровожадно предложил Москаленко.
– Нельзя теперь в ЛТП, – печально сказала Надежда. – Только если сам вылечиться хочешь. Добровольно. А теперь пить не запрещается. Водка везде круглые сутки продается. Хоть упейся. А я бы запретила.
– А у нас, в Звездном, сухой закон, – похвастался Юрий. – Нельзя ничего, крепче светлого пива!
Ознакомительная версия. Доступно 15 страниц из 94
