– Умираю? – Олег глянул Шерстке в глаза. – Жаль. Я хотел тебе сказать…
– Молчи! – крикнула Шерстка, непонятно кому. – Никто здесь не умрет! Никто!
Она сорвалась на визг, а потом заревела, громко всхлипывая, и утирая слезы.
– Трахнуть бы его… – задумчиво произнесла Кира.
– Что? – Шерстка утерла лицо и посмотрела на женщину.
– Трахнуть, – сухо повторила она. – Возбуждение, адреналин, наполнение пульса. В фашистской Германии проводили опыты по реанимации обмороженных. Контакт с женским телом давал удивительный результат.
– Но… – девушка запнулась от неожиданности. – Это поможет?
– Скорее всего. Для жены ты как-то странно реагируешь, честное слово.
– Нет, все нормально, – Шерстка сжала виски ладонями. – Уйди.
– Что?
– Выйди из машины!
– Но это моя машина! – возмутилась Кира и добавила уже спокойнее. – Черт возьми.
Она нахлобучила шапку на голову, распахнула дверцу и выбралась из машины.
– Черт возьми, – повторила она и толкнула дверь.
Снаружи ветер становился все злее, словно расстроился из-за упущенной человеческой жертвы. Кира подняла воротник и привалилась к покатому автомобильному боку, стараясь не коситься на то, что происходит внутри. Но все же иногда любопытство брало верх, особенно когда «Хонда» начинала покачиваться на пружинах амортизаторов.
Минуты через три по глазам ударили синие блики проблескового маячка «скорой». Кира постучала в стекло:
– Завязывайте! Бригада врачей прибыла.
Она вышла на середину дороги и помахала рукой, чтобы водитель знал, где остановится. Врач-мужчина и женщина-медсестра тут же выскочили на заснеженный асфальт.
– Где? – спросил мужчина.
– Там, – Кира показала на свой автомобиль.
Задняя дверца «Хонды» открылась, выпустив Шерстку, спешно застегивающую пуговицы на шубке.
– Что случилось? – подозрительно спросила медсестра, заметив пострадавшего на заднем сиденье. – Как человек оказался один, на морозе?
– Мы возвращались с дачи, – не задумываясь, принялась врать девушка. – Повздорили с мужем. Он психанул и ушел в лес. А когда не вернулся, мы с подругой вызвали скорую и пошли его искать. Нашли, но он был уже без сознания.
– Понятно, – тяжело вздохнул врач. – Санитары! Носилки!
Он с ненавистью оглядел Шерстку.
– Доводите мужиков… – сплюнул он в снег.
– Извините. Можно я с ним поеду в больницу? Пожалуйста.
– Послать бы вас. Кататься.
– Зря вы так, – вступилась Кира. – Они уже столько лет вместе.
– Да плевать я хотел… Ладно, езжайте.
Санитары погрузили Олега на носилки и направились к «скорой».
– Давай, – сказала Кира на прощание. – Спецмашины на посту не останавливают. Проскочите. Когда разберешься со всем, дай мне знать. Помнишь адрес?
– Да, – улыбнулась Шерстка. – Спасибо тебе.
– Да ладно. Не каждый день бывает так весело.
Девушка помахала рукой и забралась в «скорую».
– Поехали! – доктор захлопнул за ней дверь и сел рядом с водителем.
Услышав звонок, Фрэнк вышел в прихожую и приоткрыл дверь, не снимая. однако, цепочку. За порогом стоял Стивен и двое парней весьма подозрительного вида.
– А это кто? – с беспокойством спросил Фрэнк, оглядывая нежданных гостей.
– Открывай! – фыркнул Стивен. – Сейчас все узнаешь.
Фрэнк суетливо отстегнул дверную цепочку и впустил всех в прихожую, отделанную темным деревом. Черные волосы Фрэнка стягивала сеточка, какую надевают, опасаясь растрепать во сне волосы, а пухлое низкорослое тело окутывал алый китайский халат с вышитыми золотыми драконами. На одной из стен висело овальное зеркало в литой бронзовой раме.
– Дворец, вашу мать! – огляделся Бобби. – Хочется снять сапоги, чтоб не наследить.
– Лучше не надо, – усмехнулся Стивен. – Под ними наверняка вонючие носки. Фрэнки, мы пройдем в комнату, если ты не против.
Хозяин брезгливо поморщился, но возражать не стал. Стивен шагнул в огромную светлую комнату с окном во всю стену, за которым виднелась коротко остриженная лужайка. Он уселся на роскошный диван, знаком указав своим спутникам на два стула, стоящих рядом. Фрэнк появился в комнате последним, сев в кресло напротив дивана.
– Вижу, ты удивлен, увидев меня в обществе этих молодых людей, – не скрывая иронии сказал Стивен. – Не правда ли?
– В высшей степени, – холодно ответил хозяин.
– Вероятно ты ждешь объяснений?
– Да.
– Тогда оглянись, если тебе не трудно.
Фрэнк медленно оглянулся, каждым движением демонстрируя осторожность и готовность к любым неожиданностям. Но увидев то, что хотел продемонстрировать Стивен, он невольно вздрогнул и произнес:
– Бог мой…
Над журнальным столиком прямо в воздухе висела ваза из полированной стали, представляющая стобой не столько утилитарный предмет, сколько скульптуру в абстрактном стиле. Блики света подрагивали на ее изогнутых гранях, но каждый из пристутсвующих мог бы поклясться, что за секунду до слов Стивена она покоилась на столе, как ей и повеливали законы всемирного тяготения. Фрэнк протянул руку и с опаской провел ладонью над вазой и под ней, убеждаясь таким образом в отсутствии всякой подвески.
Бобби и Дэн смотрели на покачивающийся в воздухе предмет, раскрыв от удивления рты.
– Если ты это считаешь объяснением, – Фрэнк сглотнул слюну и повернулся к Стивену, – то глубоко ошибаешься. Ты спер из лаборатории новую научную разработку?
В ответ Стивен расхохотался и медленно растворился в воздухе. Бобби и Дэн вскочили со стульев, затравленно озираясь. Обоим пришла в голову одна и та же мысль, что Фрэнку сейчас стоит позвонить в полицию и обоих упекут за насильственное проникновение в квартиру. Словно в ответ на их мысли хозяин вскочил с кресла и потянулся к стоящей на полочке телефонной трубке.
– Не надо, Фрэнки, – раздался из ниоткуда насмешливый голос Стивена. – Лучше останься там, где стоишь. Иначе я могу рассердиться.
В воздухе материализовался короткий сверкающий меч рукоятью вверх. Он пару мгновений повисел над ковром, затем сорвался с места и совершил головокружительный кульбит, описав острием угрожающую восьмерку.
– Не мир я вам принес, но меч, – серьезно произнес голос Стивена, но тут же сорвался на раскатистый хохот.
– Стив, прекрати! – взвизгнул хозяин квартиры. – Мне страшно.
– Отчего же? – вкратчиво спросил голос. – Мы же с тобой друзья, пидорасик. Неужели ты думаешь, что я без всяких причин причиню тебе вред? Стивен не забывает помощи, предложенной в трудный момент, даже если за эту помощь ему приходилось трахать в задницу толстого мужика. Ты монимаешь, о ком я?
