Прошел месяц и с ним семь лет с тех пор, как Грэйвен Варлок покинул пределы Кларжеса. Теперь он по всем законам мертв.
Теперь Гэвин Вэйлок может свободно ходить по улицам без медной маски, не опасаясь разоблачения. Грэйвен Варлок мертв. Зато Гэвин Вэйлок полон Жизни и решимости бороться.
Он бросил работу в Доме Жизни, выехал из района Тысячи Воров и поселился в роскошной квартире на Фариот Вэй в Октагоне, в нескольких сотнях метров к югу от Мерсера, поблизости от Эстердази Сквер и Актуриана.
Утром он прошел по Алеманд Авеню, вышел на Олифант Стрит, прошел несколько кварталов и очутился на Эстердази Сквер. Далее он прошел по тенистым дорожкам сквера мимо кафе «Далмация» и оказался на площади перед Актурианом. Вэйлок зашел в кафе выпить чашку чаю. На площади перед Актурианом всегда толпился народ. Ведь это было сосредоточение всех надежд. Люди жаждали знать, насколько они преуспели на жизненном пути, каков их слоп.
Вэйлок почувствовал волнение. Все семь лет он жил относительно спокойно, но регистрация в Актуриане изменит все. Он познает те же волнения и беспокойства, которые обуревали всех жителей Кларжеса.
Сидя в теплом уютном кафе, он подумал, не бросить ли все это. Но, допив чай, он поднялся, решительно пересек площадь и вошел в Актуриан.
Он подошел к стойке с надписью «Информатор». Служитель, бледный юноша с горящими глазами и тонкими бескровными губами, спросил:
— Чем могу быть полезен?
— Я хочу зарегистрироваться в Бруды.
— Заполните, пожалуйста, карту.
Вэйлок взял карту, вставил в щель кодирующего устройства, стал нажимать необходимые клавиши. Застрекотала машинка, отпечатывая вводимые данные, закрутилась магнитная лента.
К стойке подошла женщина средних лет. Лицо ее было полно тревоги и она не могла встретиться глазами с сияющим взором служителя.
— Чем могу быть полезен?
Женщина стала говорить, но речь ее прерывалась. Наконец она справилась с собой:
— Я относительно своего мужа. Его имя Эган Фортам. Я уезжала на три дня, а когда вернулась домой, мужа там не было. — Голос ее дрожал. — Может, вы поможете мне отыскать его?
Голос клерка наполнился участием. Он сам заполнил карту.
— Ваше имя, мадам?
— Голд Фортам.
— Фил?
— Я Ведж, школьный учитель.
— Имя вашего мужа?
— Эган Фортам.
— Его фил?
— Бруд.
— Его код?
— ИХД-995-ААС.
— Адрес?
— 2244, Клеобюри Курт, Уиблсайд.
— Минуточку.
Он опустил карту в щель машины, а сам занялся юношей лет восемнадцати, который, видимо, только что закончил колледж и пришел регистрироваться в Бруды.
Защелкала машина. Клерк прочел ленту и повернулся к женщине.
— Миссис Фортам, вашему мужу Эгану Фортаму нанес визит убийца в 8.39 в прошлый понедельник.
— Благодарю, — прошептала Голд Фортам и понуро пошла к выходу.
Клерк печально склонил голову, затем снова поднял ее, приняв прежний лучезарный вид. Он взял карту Вэйлока.
— Прекрасно, сэр. Теперь положите сюда палец правой руки.
Клерк взял отпечаток пальца, бросил в щель.
— Необходимая проверка, сэр. Некоторые умники снова приходят регистрироваться, когда их слоп приближается к терминальному.
Вэйлок задумчиво потер подбородок. Сейчас он достанет его старую карту семилетней давности… Он ждал. Медленно тянулись секунды. Клерк рассматривал свои ногти.
Короткий звонок. Клерк с изумлением посмотрел на экран, затем повернулся к Вэйлоку:
— Дубликат!
Вэйлок стиснул пальцами стойку. Клерк прочел:
— Идентично отпечатку Грэйвена Варлока, переданного убийцам. — Он посмотрел на Вэйлока, прочел дату. — Семь лет назад.
— Я его реликт, — сказал Вэйлок. — Я ждал семь лет, чтобы иметь возможность зарегистрироваться.
— О, да, — сказал клерк. — Да, да. — Он надул щеки. — Тогда все в порядке. Ваш отпечаток не принадлежит ни одному живому человеку, а мертвые нас Не интересуют. Мы редко встречаемся с реликтами.
— Нас мало.
— Да. — Клерк подал Вэйлоку металлическую пластину. — Ваш кодовый номер КАО-321 —ЖСР. Если пожелаете узнать свою линию жизни, наберите кодовый номер на ЭВМ и прижмите палец к сенсору.
Вэйлок кивнул.
— Я понял.
— А сейчас пройдите в комнату С, там запишут ваш Альфа для телевекции.
В комнате С девушка завела Вэйлока в кабину, усадила в металлическое кресло. Сотрудник в белой маске надел на голову Вэйлока металлический шлем с полусотней электродов.
Девушка подкатила тележку с черным ящиком, установила контакты размером с боксерские перчатки на висках Вэйлока.
— Мы делаем анестезию, — сказала она. — Тогда излучение вашего мозга будет четким и ясным. — Она положила руку на тумблер. — Это не больно, но ваш мозг на секунду онемеет. — Щелкнул тумблер, и сознание Вэйлока погасло. Он пришел в себя, не представляя, сколько же прошло времени.
Девушка сняла шлем, ласково улыбнулась.
— Благодарю, сэр. Первая дверь направо.
— Это все?
— Все. Теперь вы Бруд.
Вэйлок вышел из Актуриана, пересек площадь, снова занял место в кафе и заказал чай.
Возле Актуриана стояла железная клетка. В ней скорчилась какая-то старуха. Это была Пещера Стыда. Старуху, видимо, бросили туда, пока Вэйлок был в Актуриане. Она нарушила правила Актуриана и теперь, по древнему обычаю, несла наказание.
За соседним столиком сидели двое мужчин — толстый и тонкий. Они обсуждали происходящее.
— Эта старая ворона, — сказал толстяк, — хотела обдурить Актуриан.
— Теперь это не редкость, — ответил его собеседник. — Раньше эти клетки использовались не чаще одного раза в год. — Он покачал головой. — Мир изменился…
Вэйлок перестал слушать их, когда заметил прекрасную девушку, идущую с деловым видом по площади. Серый плащ оттенял красоту ее фигуры, пепельные волосы развевались по ветру.
Это была Джакинт Мартин.
Она прошла совсем близко от кафе. Вэйлок привстал, но тут же одернул себя. Что он ей скажет?
Джакинт взглянула на него, как будто припоминая что-то, но ее мозг был занят другим. И в своем сером плаще, прижимаемом ветром к ее стройным ногам, она исчезла за углом, как прекрасное видение.
Вэйлок постепенно пришел в себя. Странное ощущение! Ведь для новой Джакинт он был незнакомец. Она же для него всего лишь красивая женщина.
Вэйлок приказал себе не думать о ней. Главная забота сейчас для него — будущее.
Он подумал о предложении Бэзила работать в Паллиатории.
Взгляд его привлекла кипа газет. Как и во все времена, пресса Кларжеса обсуждала самые горячие темы жизни. Газеты могли помочь сделать ему выбор.
