Борис Фрадкин - Пять сотых градуса ниже абсолютного нуля

- Свершилось... - голос его был хриплым.

- Да, - подтвердил Лапин, - окно вы приоткрыли. Но теперь следует его распахнуть настежь. Не так ли, Ефим Константинович?

По дороге в институт, у выхода из липовой аллеи на площадь, Ошканов неожиданно схватил Георгия Михайловича за рукав.

- Боже правый! - простонал он. - Она еще здесь!

На крайней скамейке, откуда хорошо был виден вестибюль института, сидела Марина Давыдовна. Она подремывала, положив голову на спинку скамейки. А время уже перевалило за полдень.

- Она проводила меня до самых дверей института, - в исступлении зашептал Ошканов Лапину. - Она могла бы удержать меня, если бы захотела. И знала, что рискует потерять меня навсегда - ведь воздействие могло оказаться и стойким. И вот все ждет. Впрочем, как же так? Она должна была видеть того мальчика, который вышел из института. И она не могла не догадаться... Боже мой, каково ей было! Маринушка! Маринушка! - вдруг закричал он. И с протянутыми руками устремился к жене.