– Артём, не надо. Это ничего не решит для тебя, – кажется, она впервые назвала его по имени.
– А по-другому – как?! Нет выбора, понимаешь? И никогда не было, ни у кого. Так хоть тебе помогу. Отправишься дальше искать своего Абатон-Сагуна.
Девушка вскочила.
– Артём, я не стану искать Абатон-Сагуна. Теперь ты… мой сеньор.
Он отрицательно покачал головой.
– Не выйдет. Я не хочу, чтобы тебя превратили в цветок, даже самый красивый. А защитить не смогу.
Диша осторожно взяла его за руки.
– Ты опять пытаешься выбирать, хочешь спасти меня, сделать добро. Но ведь никакого Добра не существует, ты же видел! Значение имеет один грок. – Она помолчала и тихо добавила: – Во мне очень много грока. Я хочу поделиться с тобой.
Артём позволил отобрать ремень с завязанной петлёй.
– И что мне с ним делать?
– Я не знаю. Ни одному аватару не позволяют накопить грока так много. Даже я начала меняться, оттого что удерживала его долго. Может быть, я уже и не наг?
От злости внутри остались лишь удивление и недоумение. Из-за чего это он распалился? Из-за того, что реальность не такова, как хотелось бы?
Артём неуверенно дёрнул плечом.
– Ну… давай попробуем. Как ты делиться собираешься?
– Мне доступен единственный способ.
Даже при свете луны было заметно, как порозовели щёки Диши. Она уронила ремень, приподнялась на цыпочки, чтобы их губы оказались на одном уровне. Артём не отстранился. Тепло её тела было так близко, что заставляло отступить зябкий холод ночи.
Вкус поцелуя был необычным. Пряным, пьянящим, слегка горьковатым…
…Тучи растаяли окончательно, полная яркая луна сияла в окружении мерцающих звёзд. Казалось, она не только светила, но и грела. Октябрьский холод исчез, растопленный её жаром.
Артём беззвучно засмеялся. Никогда ему не было так хорошо. Ощущение свободы и силы. Впервые за всю его жизнь – настоящей свободы и настоящей силы, заполнившей до краёв, готовой выплеснуться наружу.
Он встал, взглянул на лежащую на куртке девушку. В лунном свете обнажённое тело выглядело серебряно-белым. И ещё более прекрасным. Диша томно жмурилась, добирая последние капельки пережитого блаженства. Как долго продолжался их волшебный экстаз? Артём не знал и не хотел знать. Время отсчитывало свои последние секунды.
Он повернулся к зарослям малинника, разрешая времени сдвинуться. Тотчас колючие ветви зашевелились, расступились, пропуская угрюмую фигуру. Туг увидел его сразу же. Насмешливо оскалился… и вдруг дёрнулся, скривился, будто уловил в облике человека неожиданную и пугающую перемену. Артём любовался отточенными движениями его руки, выхватившей из-под полы антрацитово-блестящий пистолет с длинным набалдашником глушителя, любовался пальцем, плавно шевельнувшимся на спусковом крючке, ярко-огненным цветком, распустившимся из чёрного зрачка ствола, пулей, пронзающей звуковой барьер…
Хлипкое тело не могло больше удерживать вскипающую гроком личность. Наткнувшись на каплю свинца в стальной оболочке, оно оглушительно лопнуло. Треснуло, словно зрелый арбуз, неосторожно выроненный из рук. И вслед за ним треснула Вселенная, частью которой это тело являлось. Раскололась по каждой своей молекуле, по каждому атому и мезону, каждому кварку. В одной половинке её по-прежнему мириады аватаров копили грок под присмотром магов и тугов, новые и новые личности рождались, страдали, радовались, пытались сделать правильный выбор, искали смысл своего существования, спешили насладиться каждым мигом бытия или сбежать от него, отгородиться иллюзией. А затем исчезали в бездонных утробах обитателей Беспространства.
Что было в другой, пока не знал никто.
