Забыть, чтобы вспомнить

Пролог. Будет три предмета

– Будет три предмета. Запомни, три предмета.

– Бабушка, я запомнила, запомнила, – Лёлечка сидела на высоком стуле и болтала ножками. Ей не терпелось получить обещанное мороженое. Обычно бабушка и так давала ей всё, что она захочет. Без всяких предварительных условий. А тут прежде, чем получить заветное эскимо, Лёля сначала должна была что-то зазубрить. Но четырёхлетней девочке, любимице всех своих родственников, совершено не составит труда выучить наизусть, что угодно. Она уже и так знает бесчисленное количество стишков, которые с удовольствием декламирует на всех семейных праздниках.

– Лёлечка, повтори: будет три предмета.

– Будет три предмета. – Послушно повторила малышка, копируя бабушкину взволнованную интонацию, а потом своим обычным звонким голоском добавила, – ну, бабушка, а дальше что в твоём стихотворении?

Что дальше? Хороший вопрос. Как Федоре Тимофеевне закодировать в короткую легко запоминающуюся фразу весь тот объём важной информации, который надо передать внучке. Впрочем, малышка подсказала решение. Это должна быть пара зарифмованных строчек.

– Дальше так – запоминай:

Будет три предмета:

Валет, сундук, монета.

Деньгу в руке сожми,

Смотри – не упусти.

И всего-то? Лёлечка за пару минут выучила незамысловатый стишок. И вот долгожданное эскимо было у неё в руках. Она откусывала по маленькому кусочку и ждала, пока мороженое полностью растает во рту, а только потом проглатывала. Так делать её научила мама. Она говорила, иначе можно простудить горлышко. А Лёлечка была очень послушной девочкой, и всегда поступала так, как велела мама.

– Бабушка, этот стишок Корней Чуковский написал, да?

Лёле нужно было непременно знать автора – папа обязательно спросит. Скажет: «А знаешь ли ты, моя маленькая курносая фея, кто сие творение написал?» или «Известно ли тебе, моя маленькая курносая фея, перу какого замечательного человека принадлежат эти бессмертные строчки?». Да, папа всегда разговаривал забавными, непонятными словами, и всегда называл Лёлечку «маленькой курносой феей». И она любила, очень любила папу, потому что он был сильным и добрым. Потому что когда Лёля уставала, папа сажал её на плечи, и она могла часами созерцать мир с недостижимой для других высоты. 

– Знаешь, Лёлечка, автора я забыла.

– Как же так бабушка? – разочаровано протянула малышка. – Как же я буду рассказывать стишок, ведь папа говорит, сначала надо называть автора.

– Вот и не надо это стихотворение никому рассказывать. Хорошо?

– Хорошо, – согласилась Лёлечка. Всё равно стишок ей не очень понравился. Лучше на завтрашнем папином дне рождения она расскажет выученное вчера с мамой стихотворение про медведей, которые ехали на велосипеде и раков на хромой собаке. Стишок, правда, тоже был не очень. У Лёли сердце сжималось от жалости к собачке с больной лапкой, которой даже приходилось прихрамывать, но, тем не менее, на неё зачем-то взгромоздились раки. Но у этого стишка хотя бы автор был известен. Это как раз он, Корней Чуковский.

Но малышке не пришлось рассказывать ни этот, ни какой-либо другой стишок на папином дне рождения, или каком-нибудь другом семейном празднике. Больше в их семье праздников не было…