По прозвищу Святой. Книга пятая.
Глава первая
«Над прошлым, настоящим и будущим имеет власть человек».
Александр Грин
Максим двигался быстро и бесшумно, однако в сверхрежим не переходил — нужно было беречь силы, он и так потратил их немало. Лес начинался метрах в трёхстах за деревней Контрада-Ребуттоне, на холмах.
Конечно, это был не русский лес, но всё же — лес. Сейчас, в самом конце апреля, он уже оделся юной листвой, и было в нём ночью ничуть не светлее, чем в тех лесах, по которым привык хаживать Максим.
Отличное место, чтобы укрыться от посторонних взглядов.
Но только не от Максима.
Машину он сначала не увидел, а почуял по запаху бензина и металла. Через мгновение уловил и табачный дым.
Идиоты, подумал. Ничему вас жизнь не учит. Кто же курит в засаде? Хотя Йегер, вероятно, не считает это засадой. Просто ждёт, когда подчинённые выполнят задание. Интересно, на что он рассчитывал? Он же знает, на что способен Максим. Вероятно, понадеялся на особую подготовку исполнителей. Да, подготовлены они и впрямь были неплохо, следует отдать должное.
Но — недостаточно.
Или просто ему было некуда деваться, пришла другая мысль. Он получил приказ вернуть меня любой ценой. Вот и выполняет. Извини, Георг, на этот раз тебе не повезло окончательно.
Вот она, чёрная машина на обочине лесной дороги. За ней — ещё две. Почти сливаются с ночной темнотой, но только почти.
Одна BMW 321 и два Fiat 1100.
Хороший выбор.
Фиаты стоят пустые, а вот в BMW люди. Двое. Один курит — виден тлеющий огонёк сигареты.
Ну, покури, покури. Говорят, перед смертью преступникам разрешают.
Максим невесомой тенью переметнулся на другую сторону дороги, подобрался вплотную, прислушался.
— Кажется, я слышал выстрелы, герр штурмбанфюрер, — произнёс тот, кто сидел за рулём.
— Креститься надо, когда кажется, — мрачно сказал второй, и Максим узнал голос Йегера.
— Зачем? — удивился первый.
— Понятия не имею. Так русские говорят. Ну-ка выйдем, оглядимся. Что-то мне тревожно.
— Куда тут глядеть? Темно, как в заднице негра. Я вообще ничего не вижу.
— Тебя не учили видеть в темноте? Смотри краем глаза, не пялься в упор. Выйдем, я сказал.
Хлопнули дверцы. Два тёмных силуэта встали по бокам машины.
Максим распрямился, поднял пистолет.
— Я думаю… — начал первый.
— Т-сс, — произнёс Йегер напряжённым голосом.
Это было последнее, что он произнёс в своей жизни.
Пах-х. Пах-х.
Максим дважды нажал на спусковой крючок, и обе фигуры повалились на землю с дырами в затылках.
Вот и всё.
Он подошёл, проверил. Мертвы.
Оттащил тела с дороги в кусты, забросал ветками. Затем обыскал машины, забрал все документы и деньги, которые нашёл. Оружие и боеприпасы оставил в багажниках. Оружия было — небольшой арсенал: четыре MP-40 с запасными магазинами к ним, разобранный карабин маузер с оптическим прицелом и патроны, четыре пистолета: два люггера и два вальтера, тоже с патронами, десяток гранат и тротиловые шашки военного образца.
Что ж, пригодится.
Он сел в последний фиат, завёл машину, развернулся и поехал к дому. Потребовалось около часа и два захода, чтобы собрать трупы, погрузить в машину и отвезти в лес. Во время второго захода проснулся сначала Антонио, затем Джоанна и следом, почти сразу, Людмила.
К чести семьи Моретти происшедшее они восприняли достойно.
— Тедеско [1], — презрительно сплюнул Антонио. — Я уже состарился, а всё покоя от них нет. Сначала одну войну начали, теперь вторую… Они за тобой пришли?
— За мной и моей женой.
— И ты всех убил?
— Всех.
— Ты опасный человек, Макс, — покачал головой Антонио.
— Только для врагов, — ответил Максим. — Теперь, главное, хорошо спрятать трупы и замести следы. Их наверняка будут искать, нельзя, чтобы на вас вышли. Завтра мы с Людмилой уедем на всякий случай. Если что, скажете, что нас не видели.
— Это лишнее, — сказала Джоанна, кутаясь в плед. — Живите, сколько надо. Мы не боимся. Правда, Антонио?
— Правда, дорогая.
— Зато я боюсь, — сказал Максим. — За вас. Так что с трупами, Антонио?
— Есть тут неподалёку заброшенный песчаный карьер, — почесал небритый подбородок хозяин. — Там если в одном месте толовую шашку правильно заложить, то трупы хорошо завалит. Взвод можно похоронить, никто не найдёт.
— Отлично. Покажете, где это?
— Конечно. И покажу, и помогу. За раз всех отвезём, чтобы тебе туда-сюда не мотаться.
— Вы умеете водить машину? — удивился Максим.
— «Ливию» [2] водил во время Великой войны [3] — гордо сказал Антонио. — Снаряды, патроны, раненых, что только не возил. С легковушкой как-нибудь справлюсь.
— Ты, главное, не надорвись, — сказала Джоанна. — Помни, у тебя спина. А мы пока завтрак приготовим, да милая? — обратилась она к Людмиле, которая тоже проснулась и вышла из комнаты. — Всё равно уже не уснуть.
— Дождь, — сказал Антонио. — Хороший дождь к рассвету нам не помешает. Смоет кровь, — он посмотрел на небо, повёл носом. — Может, и пойдёт через час-другой. Но вы, женщины, всё равно помолитесь Деве Марии. Как следует помолитесь!
— Помолимся, помолимся, — проворчала Джоанна. — Езжайте уже и возвращайтесь скорее.
Антонио не соврал, он действительно умел управляться с автомобилем. Они погрузили трупы в два фиата, не беспокоясь о том, что перемажут кровью обшивку, а только стараясь не запачкаться самим.
На севере отдалённо загрохотало, полыхнула зарница.
— Гроза идёт, — сообщил Антонио. — С моря. Скоро будет здесь.
— Это нам на руку, — сказал Максим.
Тронулись. Антонио ехал впереди, показывая дорогу, Максим за ним. Лесная дорога, вынырнув из леса, пересекла ту, что вела в деревню, и пошла петлять между холмами. Через два с лишним километра выехали к карьеру.
— Здесь, видишь? — указал Антонио, стоя на обрыве и действуя лучом фонарика, как световой указкой. — Трупы сбросить вниз, вот сюда заложить шашку или даже две и рвануть. «Карниз» обвалится, всё засыплет. Тонны песка.
Уже совсем близкогрохнуло — сверкнула молния.
— Очень вовремя, — сказал Максим.
Пока перетаскивали и сбрасывали вниз убитых немцев, гроза разошлась. Теперь грохотало почти беспрерывно, и молнии, вспыхивая, освещали
