аппарат запускаются синхронно. Потом при монтаже, мы будем совмещать изображение и дорожку с диска.
— И если актёр ошибётся? — спросила она, повернув ко мне голову.
— Тогда всё начинается сначала. И актёр, и оператор, и звукоинженер. Дубль за дублем. Поэтому тишина.
Аферистка кивнула, словно ученица, усвоившая урок, и снова уставилась на площадку. Биглоу тем временем достал новую сигару, огляделся в поисках пепельницы и, не найдя, сунул её обратно в карман.
— Жарко у вас тут, — заметил он, — И народу много. После пожара быстро оправились, я смотрю.
Я нахмурился. Неужто так быстро слухи разбегаются по городу. О том, что пожар случился на студии Уорнеров — знал весь город, что следил за новостями. Но вот о том, что конкретно моя компания «Будущее» снимает в одном из павильонов — в газетах не писали. И пока что информации о том — что и как сгорело — не появлялось. Похоже, Фред не так то прост, как кажется. И знает в городе довольно много.
— Пришлось, — коротко сказал я, — Контракты ждать не будут.
В этот момент к нам, с лицом, выражавшим полное отчаяние, подошёл Френк Дафни. Он вытер лоб платком и даже не обратил внимания на гостей.
— Мистер Бережной, проблема. Большая!
— Ну что ещё? — спросил я, чувствуя, как начинаю закипать.
А Фред вежливо произнёс:
— Не будем вам мешать…
Он с О’Шей отошёл, а я повернулся к режиссёру и прошипел:
— Что такое?
— Клара Боу. Её агент только что позвонил. Она срочно уехала в Нью-Йорк. Какой-то дорогой контракт. Даже два. Бродвейский театр и журналы… Так что её не будет…
Я даже на секунду закрыл глаза. Клара Боу должна была сегодня в этом павильоне произнести всего несколько строчек для рекламы «Колы». Несколько строчек! Но её лицо, её имя, её голос — это была половина успеха ролика. Без неё — просто картинка с неизвестной актрисой.
— Найди кого-нибудь! Срочно. Любую. Которая сможет быстро выучить текст, отчитать его за час и не побоится микрофона.
— Кого, мистер Бережной? — Дафни развёл руками, — Все приличные девушки с опытом либо на других съёмках, либо стоят как паровоз. А те, что готовы сразу — они мычать будут, а не говорить. А звук… — Он безнадёжно махнул рукой в сторону Коллинза, — Нужен чистый голос и отменная внешность. Хотя бы благодаря этому можем выпутаться…
Я стоял и соображал, перебирая и отбрасывая имена. Времени не было. Сейчас четыре часа. Съёмки нужно начать в течение часа, чтобы к вечеру материал уже пошёл в монтаж. Два часа на поиски, это если вообще найдём человека. Потом проба, грим…
В этот момент с другой стороны павильона послышалось пение. Тихий, чистый, поставленный женский голос. Какая-то знакомая песня. Голос лился легко, без напряжения, заполняя шумное пространство павильона, не заглушая его, а словно обнимая.
Дафни обернулся, нахмурился, потом его лицо прояснилось:
— Господи, кто это поёт? Что за ангел?
А вот я знал — кто. В отличие от режиссёра, который поначалу даже не взглянул в запаре на гостей.
Мэгги, отойдя от нас, стояла у осветительных приборов напротив старой декорации с окном и, делала вид, будто глядела куда-то «на улицу» и пела. Рядом стоял Пьер, Барни и команда осветителей. Фред Биглоу слегка улыбался, слушая свою пассию.
Девушка закончила, повела плечами и звонко рассмеялась:
— Вот так бы я сделала в том фильме, если бы в нём был звук!
— Браво! Превосходно! — загомонили зрители и захлопали.
Дафни, забыв на секунду о катастрофе с Кларой Боу, подлетел к аферистке.
— Простите, мисс, — сказал Френк, складывая руки на груди, — Это вы?
Мэгги обернулась, словно только сейчас заметив нас. На её щеках появился лёгкий румянец, но в глазах не было смущения:
— В смысле «я»? Простите, я, наверное, помешала…
— Нет-нет-нет! Что вы! — уже вертелся вокруг неё режиссёр, — Превосходный голос!
— Благодарю… — кокетливо улыбнулась девица.
— Да вы… у вас голос просто… — сказал Дафни, и в его голосе прозвучал неподдельный восторг, — … ангельский! Вы где-то учились?
Мэгги продолжала улыбаться, скромно опустив глаза:
— С детства. В Филадельфии. Мой учитель говорил, что у меня могла бы быть карьера певицы, если бы… — девушка сделала лёгкий, ничего не значащий жест, — В общем, жизнь распорядилась иначе.
А я хмурился. И как её с сестрой-то занесло на кривую дорожку тогда? Но не признать талант я тоже не мог. Эта воровка и аферистка действительно обладала прекрасным голосом. Чёткая дикция, приятнейший тембр. И видно, что ей нравится внимание. И кокетство её напускное. Нет у неё страха перед вниманием публики.
Когда на заре Голливуда в массовку отбирали людей «на глаз» из толпы страждущих перед решёткой ограды студии — такие красотки быстро шли по головам. Примеров успешного трамплина: «из золушки в кинопринцессу», было на самом деле не так уж много, но везение всегда имело место на Голливудских холмах.
Вот и сейчас Дафни обернулся ко мне с мольбой в глазах:
— Это то, что нужно. Такая фактура! Да в неё влюбятся все, кто её увидит на экране! Мистер Бережной!
Я молчал. Руки в карманах вспотели. Я бросил взгляд на Мэгги. Она пристально смотрела на меня. Мне показалось, что в её глазах не было сейчас никакого вызова или дерзости.
— Мистер Бережной! — режиссёр умоляюще сцепил пальцы рук и потряс руками, — Четыре дня! Четыре! До сдачи материала. А ещё монтаж. Мы должны закончить сегодня. Иначе не успеть!
Она подставила меня. Отдала тем двум ублюдкам в тамбуре поезда. И они могли зарезать меня.
— Мистер Бережной!
Я оглядел присутствующих. На моих людях лица не было. Мешки под глазами, усталые, мучащиеся в этой жаре, измождённые.
— Мы сможем приступить уже через сорок минут, только дайте разрешение! — канючил Дафни.
Контракт, который надо сдать вовремя. Я даже ухмыльнулся. Голливуд во всей его красе… Мэгги знает мою тайну, и сейчас она здесь. Господи, похоже, снимать фильмы здесь, в Голливуде — как будто самому жить в этих фильмах… И мне позарез нужна замена Кларе Боу.
— Мисс О’Шей, — сказал я, и мой голос прозвучал даже резче, чем я хотел, — У нас чрезвычайная ситуация. Нам нужна актриса, чтобы произнести короткий текст перед камерой. Сейчас. Вы готовы попробовать?
Она широко раскрыла глаза
