Наконец-то ты произнес это имя без титульной вежливости. Значит, тоже понял.
Я стиснула зубы.
Ровена.
Конечно.
Не кричащая злодейка.
Не сумасшедшая служанка.
Женщина изнутри рода, которая слишком долго училась говорить их языком и теперь хотела закончить их старую работу своими руками.
— Это ты вела все с самого начала, — сказала я.
Она перевела взгляд на меня.
Спокойно.
Даже почти нежно.
От этого стало еще мерзче.
— Не все. Но достаточно.
— Зачем?
— Потому что ваш дом всегда гниет одинаково, когда мужчина крови начинает выбирать женщину сердцем, а не пользой.
Я коротко рассмеялась.
— Очень удобный феминизм у вас получился.
Ровена не изменилась в лице.
— Нет, девочка. Это не про женщин. Это про власть.
— Все, что вы сейчас делаете, именно про женщин.
На этот раз ее глаза стали холоднее.
— Потому что женщины вроде тебя всегда приходят в самый опасный момент и делают вид, будто их выбор чище старого порядка.
Арден сказал очень тихо:
— Замолчи.
Она даже не посмотрела на него.
Только на меня.
— А ты знаешь, сколько домов и родов пережили бы, если бы мужчины вроде него не путали огонь с любовью?
Я выдержала взгляд.
— Знаю, сколько женщин пережили бы, если бы такие, как вы, не помогали этому порядку добивать их изнутри.
Вот это попало.
Сильно.
Я увидела.
Потому что на секунду у Ровены исчезло спокойствие.
Осталась злость.
Настоящая.
Именно та, которая и выдает.
— Вы не понимаете, что такое долг рода, — сказала она.
— Нет, — ответила я. — Я слишком хорошо понимаю, что такое трусость, замаскированная под долг.
Арден бросил на меня взгляд.
Очень короткий.
Но я увидела.
Да, услышал.
Да, понял.
Да, сейчас не остановит.
Именно потому, что это уже не просто мой спор.
Наш.
— Ты должна была уйти еще в тот день, когда он отверг Эсвальдов, — сказала Ровена.
— А вы должны были давно понять, что женщина — не удобный предмет мебели для ваших родовых схем.
— Ты уже стоишь в брачном круге.
Я опустила взгляд на пол.
И только теперь заметила:
да.
Мы с Арденом действительно, отступая от двери, встали ровно в центр знака.
Проклятье.
Очень плохой дизайн помещения.
— Отлично, — пробормотала я. — Просто великолепно.
Ровена медленно шагнула к столу.
Коснулась пальцами чаши.
— Разлом требует двоих. Дом требует имени. Круг требует завершения. Вы и сами дошли до нужного места.
Арден сделал шаг вперед.
— Только не по твоей воле.
Она наконец посмотрела на него.
— Ошибаешься. Именно потому, что ты выбрал ее сам, это место и открылось. Я только помогла убрать отсрочки.
У меня медальон на груди уже не просто грелся.
Он почти жег.
Пол под ногами становился теплее.
И в этот момент я вдруг очень ясно поняла: да.
Ровена не просто заманила нас сюда.
Она хочет вынудить нас пройти круг здесь, под ее контролем, пока это еще можно назвать не выбором, а древним требованием рода.
Очень аккуратно.
Очень подло.
Очень по-домовому.
— Что у тебя в чаше? — спросил Арден.
Ровена улыбнулась.
— То, чего вы оба так боитесь и так хотите одновременно.
Я похолодела.
— Нет.
Она посмотрела на меня.
— Почему нет? Ты же уже почти сказала ему да.
Тишина ударила по залу мгновенно.
Я почувствовала, как внутри у меня сжалось все.
Потому что да.
Она угадала.
Не детали.
Суть.
И именно поэтому стало по-настоящему страшно.
Не за чувства.
За то, как легко их здесь пытаются превратить в инструмент.
— Не смей, — тихо сказал Арден.
Ровена не отступила.
— А что? Это ведь так удобно. Дать дому имя, но уже не по вашему времени, а по моей форме. Провести кровь через круг, закрепить разлом, снять вопрос внешних домов. Все красиво. Все в традиции. Все под контролем.
— Не моим, — сказала я.
Она впервые посмотрела на меня без маски.
Холодно.
Почти с жалостью.
— Ты все еще думаешь, что здесь важна твоя воля.
Вот после этого я уже не могла отвечать спокойно.
Потому что именно в этом и было главное.
Воля.
Моя.
Его.
Наша.
Все, за что мы вообще дошли до этой точки.
— Нет, — сказала я тихо. — Я знаю, что именно она здесь важнее всего. Поэтому вас так и трясет.
Арден резко повернул голову ко мне.
А потом… кивнул.
Очень коротко.
И в этот момент я поняла:
да.
Он уже тоже увидел выход.
Не через силу.
Через отказ подчиниться форме.
Пол под знаком начал светиться.
Тонко.
Белым.
Камень под ногами оживал.
Ровена подняла чашу.
— Последний раз, Арден. Либо вы завершаете круг сейчас, как положено роду, либо разлом заберет вас обоих без имени, без защиты и без права на другой порядок.
Он посмотрел на меня.
Вот и все.
Снова.
Не при домашней тишине.
Не у кровати.
Не в поцелуе.
В старом брачном зале.
Перед женщиной, которая хотела сломать нас древней формой.
И именно поэтому этот взгляд был страшнее всего.
Потому что теперь от нас обоих зависело, чем именно разлом насытится — подчинением или выбором.
— Алина, — сказал он тихо.
— Я знаю.
— Ты уверена?
— Нет.
Он almost усмехнулся.
Почти.
И от этого мне стало легче.
Потому что да, даже здесь он все еще живой.
Не просто дракон.
Не просто наследник.
Мой невозможный мужчина.
— Тогда достаточно, — сказала я.
Ровена шагнула ближе.
— Чего?
Я перевела на нее взгляд.
И впервые за весь разговор почувствовала не страх.
Ясность.
— Того, что вы пытаетесь сделать из нас не двоих, а ритуал.
Арден не сводил с меня глаз.
И я, не отрываясь от Ровены, сказала уже ему:
— Если разлом требует двоих, он не получит нас через нее.
Тишина.
Миг.
И потом он ответил:
— Да.
Ровена побледнела.
Потому что поняла.
Слишком поздно.
Слишком правильно.
Не важно, что случится в следующую минуту.
Круг уже проиграл главный бой.
Мы увидели его форму и отказались называть ее своей.
И вот в этот момент белый свет под ногами вспыхнул сильнее.
Чаша в руке Ровены дрогнула.
Книга на столе сама перевернула несколько страниц.
И по залу прошел голос Элианы.
Не от камня.
Не издалека.
Прямо через воздух:
— Разлом не берет насилие. Только свободный отклик.
Ровена резко обернулась.
