тут же…
— А когда поедете вы, леди?
Варя задумалась.
Она бы и вообще не поехала, но…
— Я поеду или последней, или предпоследней. Даже, наверное, в предпоследней партии. Начнется бардак, и мне вовсе не хочется его наблюдать. А вот кто ТОЧНО поедет в последних, так это сэр Брайан.
— Почему? — удивился мужчина.
— Потому что без вас мы никуда не отплывем, — отрезала Варя. Дональд нахмурился.
Ему что — этот баронет дорогу перебежал? Он же некрасивый! У него и волосы соломой, и глаза водянистые, и лицо длинное… Дональд намного симпатичнее.
— Брайан сдвинул брови.
— Хммм… леди, а вы можете поехать со мной?
— Могу, но это надо будет обдумать, — отмахнулась Варя. — И если все остальные будут не против. И основную часть золота мы отвезем ДО нашего отъезда.
А вот это мужчин успокоило больше, чем любые клятвы верности.
Золото!
Дальнейшее обсуждение проходило уже более продуктивно. И примерно через неделю от особняка отъехала первая повозка. Ночью, тайно…
Американская компания лопалась, как мыльный пузырь, которым она и была.
* * *
Дверь в особняк Иван Матвеевич ногой не открывал — не получилось. Вечно эти слуги первыми успевают.
Вышколенный лакей распахнул двери, поклонился, протянул руки за шляпой и тросточкой, но получил отмашку и скрылся. Как монсеньору угодно, так и будет. Охота ему в плаще явиться — пусть его, себе дороже с господскими причудами спорить.
Как на грех, именно в этот момент «за главного» находился именно Брайан Гудвин, сэр.
Он теперь сидел над книгами, прикидывал, что у них по средствам и объемам. Варя не скрывала, что не все золото, есть и драгоценности… да что там — есть! Их столько понатащили!
Кстати, оно и неплохо, увезти легче!
Невероятная женщина!
Он уже несколько дней проверял цифры, и убеждался — ни пенса ни спрятала. Могла бы. Но — все прописано четко. Он себе кое-что записывал, так вот, его записи — и записи леди Барбары совпадают идеально. Суммы, итог, их проценты, все честно.
Кажется, она и правда не хотела их обманывать.
Но какая афера!
И какая женщина!
Может, на корабле он с ней поговорит и о личном? На ту сумму, которая причитается лично ему — даже на нее можно спокойно купить в Англии поместье и жить безбедно до конца своих дней. Но… у нее-то намного больше — это первое. И она невероятная женщина — это второе.
Брайан как раз мог оценить и умение придумать аферу, и умение вовремя остановиться. И… такую надо двумя руками хватать и не отпускать! Даже не ради денег!
Просто…
Порода!
Ум, характер, внешность… маленькая девочка, ее дочь — тут не помеха. Она как-то проговорилась, что мама и папа расстались, и Брайан, как ни ломал голову, не мог понять, что ж там за муж такой? Что за болван?
Как он мог отпустить из своих рук сокровище?
Что ж! Брайану же лучше!
Дверь распахнулась.
— Доброго дня, любезнейший.
Брайан медленно поднялся из-за стола. Нет, не похож этот человек на инвестора. А кто это тогда?
— Что вам угодно, монсеньор?
— Мое имя Иван Матвеевич Симолин. Можете обращаться ко мне — монсеньор Симолин. Я — посол ее величества Екатерины Второй во Франции.*
*- вообще, не потомственный дворянин, сын пастора, статский советник на тот момент, правильное обращение — ваше высокородие. Но кто во Франции бы это выговорил? Прим. авт.
Брайан напрягся.
Ах, леди Барбара, вы — гениальны!
— Что вам угодно, Иван Матвеевич Симолин, монсеньор Симолин, посол ее величества Екатерины Второй во Франции?
Брайан тщательно скопировал интонации… да все скопировал. И вышло на редкость ядовито.
Посол вспыхнул.
— Я хочу знать, кто вы такой, и по какому праву добываете золото на землях, принадлежащих Российской Империи!
— Это все?
Симолин дураком не был, а потому и заподозрил, что над ним цинично издеваются.
— Это — не все. Впрочем, я могу вернуться сюда со стражей!
Х-хэсь!
А вот поворачиваться спиной к открытой двери совершенно не стоило. Потому как стоял там Митчелл Райт, с кастетом в руке, и этим самым оружием он только что и огрел невезучего посла по голове.
— Ты его не убил?
— Пес его знает. Но леди Барбара ж сказала — его отлупить от души?
— Сказала… вот, кстати! Она сегодня обещала быть чуть позднее, так что давай его свяжем и положим в уголок, чтобы следов не осталось.
— А экипаж?
— Сейчас посмотрю.
С экипажем вопрос тоже решился достаточно просто. Кучер и лакей — разве это серьезно? Митчелл просто предложил им обоим пока согреться, а хорошая доза снотворного в вино мгновенно вырубила несчастных.
Прохвосты остались ждать леди Барбару.
* * *
— Так…
Варя потыкала носочком туфельки тушку посла. Посмотрела внимательно.
Голова вся в крови, фиг чего разберешь. Но…
Любой знает про самую простую проверку. Варя посмотрела глаза посла. Оттянула одно веко, второе, но… глаза закатились, а белок одного глаза — красный. Второй глаз вроде нормально…
Варя плюнула, попросила ей найти перчатки и принялась смывать кровь с головы посла. Тот в себя не пришел.
Судя по вдавленности кости…
Удачно удар пришелся, чтоб тебя! То ли сотрясение, то ли кровоизлияние… да Варе эти диагнозы никуда не пролезли! Важно другое — парик не спас. Она не специалист, но кажется, без трепанации черепа такое не вылечить. Они что — посла угробили?
Ну и черт с ним!
Но…
— Сэр Брайан, у нас есть небольшая проблема.
— Митчелл!
А что?
Кто проблему создал, тот ее и разгребать будет.
— Варя встала с колен, отряхнула платье.
— Господа, мы не можем у себя дома угробить целого посла. Нам шум не ко времени. А потому… давайте его куда-нибудь спихнем?
Возражений не было. Только Митчелл поглядел с уважением.
Ишь ты!
Ни обмороков, ни криков, ни истерик… он раньше баб вообще не уважал, а теперь хотя бы одну — будет. Шикарная баба, с такой и на дело можно!
Но на дело пришлось идти с Алленом Гонсалесом.
Поздно ночью карету оставили на одной из улиц Парижа. А бессознательных лакея и кучера, недолго думая, раздели чуть не догола, погрузили на телегу и отвезли в тюрьму.
Да-да, а чего размышлять?
Пара золотых монет тюремщику, и мужиков сгрузили в одну из камер. До Рождества они там просидят, а потом пинок под зад — и
