А мне вот Тёрнер ещё ни разу ручку-то не поцеловал…
— В столице нынче скука, Джон. Особенно после того неудачного бала у меня нет настроения предаваться светской жизни, — капризно проговорила Марелли. – Ты не думай, что я приехала в Арктон из-за тебя. У меня здесь дела. Но признаюсь, что встретить самого Джона Тёрнера – для меня всегда большая радость.
Она сделала шаг к инквизитору и оказалась невероятно интимно-близко к мужчине, когда тела соприкасаются друг с другом. Девица провела пальчиками по плечу Тёрнера и промурлыкала:
— Я также буду очень рада видеть тебя сегодня у себя в гостях. Я думаю дать тебе, Джон, шанс реабилитироваться. Я остановилась в отеле «Гранд-Арктон»…
У меня из рук выпал кусочек хрустящего и ещё тёплого хлеба от такой откровенной пошлости.
Вот какого фига она к нам подошла? Такой момент испортила! И аппетит.
Тёрнер галантно снял со своего плеча ручку этой змеи и также галантно ответил:
— В тот вечер на балу я всё вам сказал, леди и свои слова менять не собираюсь.
Потом обернулся ко мне и представил мне эту даму.
— Леди Чантервиль, вы ведь знакомы с леди Марелли.
И в его голосе я услышала некую подсказку.
— Конечно, — растянула я в оскале губы.
— Чантервиль? — удивилась эта… лучше промолчу.
Она посмотрела на меня таким взглядом, будто перед ней сидела не леди, а кикимора болотная.
— Не думала, что смерть Николаса настолько сильно подкосила вас, Оливия. Хотя, насколько помню, вы всегда имели дурной вкус.
— Леди! — проговорил строго Тёрнер, обращаясь к совсем охреневшей Марелли.
— Всё нормально… Джон, — произнесла я мягко, специально назвав инквизитора по имени, хотя он просил называть его так только наедине. — Как видно, леди Марелли так и не набралась хороших манер. Что с неё взять…
— Леди! — строгий взгляд и грозный тон инквизитора уже адресован был мне.
А вот девица опасно сузила карие вишни и пронзила меня взглядом, в котором мне явно не почудилось обещание жестокой и кровавой расправы.
Ох, неужели я что-то такое сказала, что является её больной мозолью?
Надо бы Гарри попытать.
— Никак не могла взять в толк, что нашёл в ней Николас, — сказала эта змея Тёрнеру. — И ты, Джон, что забыл в обществе этой… сомнительной особы?
— Леди, мы… — начал было Тёрнер, но я его перебила, так как меня откровенно понесло.
— Уж лучше ему находиться в моём обществе, чем в вашем, — проговорила я небрежно. — Меньше вреда и позора.
Морелли побагровела и процедила:
— Советую вам оглядываться, Оливия, а то мало ли!..
— Амалия, — процедил Тёрнер. — Это была угроза?
— Ну что ты, Джон! — хохотнула она весело, но при этом с ненавистью поглядела на меня. — Какая угроза… Это так, неудачная шутка. Такая же неудачная, как и сама леди Чантервиль.
Что ты, коза драная, сейчас сказала?!
* * *
Оливия Чантервиль
Я предупреждающе сузила глаза, поджала губы и призвала всю свою выдержку, дабы не схватить вот это блюдо с недоеденным супом и не выплеснуть ароматный бульон на идеальную до зубного скрежета, но при этом гадкую леди Охренелли!
И тут, в моей голове засияла лампочка, знаменуя гениальную мысль — «Эврика!»
Зачем швыряться продуктами и дорогой посудой, когда можно ответить этой змее её же оружием.
Пробежалась взглядом по её шикарному платью глубокого фиолетового цвета, которое подчёркивало нежный цвет кожи Амалии, её пышные формы в нужных местах и осиную талию…
— Как сказать, как сказать… кто из нас неудачливый, — протянула с наигранно печальным вздохом.
Амалия насторожилась, впившись в меня взглядом карих глаз в обрамлении чёрных, густых и пышных ресниц.
— Оливия, — предостерегающе произнёс Тёрнер.
По нему я вообще мазнула яростью. Вместо того чтобы дать словесного пинка этой мадам, он ещё тут с ней лясы точит и мне рот затыкает!
Гиена инквизиторская!
— Не старайтесь, Оливия. Ваши глупые и неудачные намёки не достигли цели. Вам до меня не дотянуться. Никогда, — усмехнулась Охренелли.
— Мне этого и не нужно. Наоборот, упасите меня Великие силы от такого несчастья! И поверьте, леди, я пытаюсь быть милой, но мне сложно оставаться вежливой. Вот гляжу я на вас и на ваше платье и понимаю, что вы выглядите, как гематома в рюшах. Зрелище воистину жалкое. — И сопроводила свою речь спокойным, ничего не значащим тоном.
