– А можно спросить? – негромко сказала она.
– Марлен – это моя гросайдечь, – произнес Зигфрид, предугадав вопрос.
Он ожидал, что рука с его талии исчезнет. Глиргвай и правда вздрогнула, но ее рука осталась на месте.
– Так ты химмельриттер, – пробормотала она.
– Бывший, – с невыносимой горечью в голосе ответил оборотень. – Я и Вольфганга знал. Я рад, что он в Валгалле. Он успел такого натворить в своей жизни, что рассчитывал только на Нильфхель.
– Как так случилось, что Рингрин не убил тебя? – озадаченно переспросила эльфка и смущенно засопела. – То есть я рада, конечно, что ты жив… Ты так ловко нашел пещеру, не растерялся, и вообще…
Зигфрид улыбнулся в темноте.
– Убить меня чуть сложнее, чем кажется, – ответил он. – Все зависит от времени, которым располагают желающие увидеть мои кишки на своем мече, и их упорства. Рингрин не успел. Я был ранен, но меня не добили сразу. Я подозреваю, что меня хотели принести в жертву на Митвинтерблот, как это по-вашему…
– Мидинваэрн. Вполне возможно. Прости, не сердись…
– Что тут сердиться… Приехал Лайтонд, и решил, что лучше иметь живого оборотня в отряде, чем мертвого на жертвенном костре. Рингрин не стал с ним спорить.
Глиргвай тихонько погладила его по голове.
– Ты не стал мстить Рингрину, – сказала она. – Ты понял, кто виноват на самом деле.
– Да, – с трудом произнес Зигфрид.
– Ты увидишь Марлен, – сказала Глиргвай. – Просто драконья Валгалла слишком далеко, чтобы долететь до нее так быстро. Ведь еще недели не прошло. Ну, я так думаю. Когда Марлен доберется, она обязательно передаст тебе весточку.
Оборотень в ответ крепко стиснул ее руку.
– Давай спать, – сказал он хрипло. – Пока мы всех не перебудили.
Хмурая Глиргвай стояла на пороге пещеры и мрачно обозревала долину. В руках у эльфки был котелок – Кулумит послал ее набрать снега, чтобы сделать чай. За ночь в долине прибавилось следов. Снежное покрывало пересекла широкая тропа, видная даже с утеса. Глиргвай из чистого любопытства прошла по тропе, которая огибала скалу, и спустилась в долину. Ей хотелось узнать, какие звери водятся здесь. Но следы оказались незнакомыми. Они не походили на следы валенок или солдатских сапог, и это было самым главным. Однако самолюбие следопыта все же было задето. Глиргвай услышала бодрое журчание и увидела у самого подножия утеса источник. «На водопой приходили, что ли», подумала эльфка. – «Но кто же это был, драная матия Илу?». Девушка направилась к источнику, решив зачерпнуть воды. То, что не принесло зла зверям, не должно было оказаться вредным и для эльфов. От источника начинался крутой спуск вниз.
В расселине между скалами Глиргвай открылся вид на океан. Зрелище ошеломило ее. Светло-серая, сияющая в лучах всходящего солнца громада казалась живой. Длинные пологие валы, неторопливо катившиеся к невидимому берегу, показались Глиргвай прядями, которые старательно расчесывает гребнем модница-великанша. Белые треугольники парусов на лодках, вышедших на утренний лов, были что вплетенные в прическу жемчужины. У нее закружилась голова от неожиданного зрелища, и Глиргвай опасалась рухнуть без чувств. Эльфка глубоко вздохнула, и начала медленно поворачиваться спиной к этому великолепию. Но в последний миг чутье партизана заставило ее взглянуть на тропинку.
На нее смотрела серая лобастая башка, и смотрела крайне недружелюбно.
Эльфка попятилась к источнику, выронив котелок. Он откатился под ноги пришельцу, и Глиргвай заметила, что он передвигается на двух лапах. Зверь оскалил зубы и прыгнул.
Глиргвай выхватила лук из-за спины. Стрела сама скользнула в руку, едва она потянулась к колчану. Эльфка выстрелила в упор, в распахнутую клыкастую пасть, из которой летели клочья вонючей слюны.
– Свобода или смерть! – совершенно непроизвольно завопила она.
Зверя отбросило назад, и раздался негодующий рык. Сам рычать он уже не мог – с разбитой головой много не порычишь. Очевидно, он упал на тхм, кто шел за ним. Глиргвай оглянулась. Она стояла на самом краю вымоины в снегу, где находился бочажок источника. Девушка отступила вправо, прижалась лопатками к холодной скале и наложила на тетиву следующую стрелу. Эхо от ее вопля еще не утихло, а на эльфку уже лезли, сверкая глазами и скаля алые пасти, сородичи погибшего зверя.
В высоте над ней мелькнул темный силуэт. Глиргвай подняла глаза. Это оказался Зигфрид. Оборотень прыгнул с утеса головой вниз, выставив вперед руки. Глиргвай увидела, что он в одной рубахе. «Он же шею свернет», успела подумать эльфка.
Воздух над ней взметнулся, как простыня, которую хозяйка растряхивает, чтобы не было складок. Вышитая на бледно-голубом полотне неба фигурка человека сменилась фигуркой зверя, словно в волшебном фонаре.
На тропу перед Глиргвай приземлилась огромная рысь. Хлестнув себя по бокам длинным тонким хвостом, зверь бросился вперед. Замелькали лапы с устрашающего вида когтями, покрытые зеленой слизью бока, шипастые хвосты, бронированные, как у черепах, тела и горящие желтым безумные глаза. Эльфка стреляла в катающийся перед ней клубок тел. Когда он сместился чуть в сторону, на почерневшем от крови снегу остались окровавленные трупы. Из многих торчали стрелы. Но девушка слышала, как тонко свистят болты. Кулумит и Рингрин тоже пришли на выручку.
Серый ком распался. Из него вырвался Зигфрид. Бока оборотня вздымались и опадали, как кузнечные мехи. С морды капала кровь. Он прыгнул к Глиргвай. Зигфрид толкнул ошеломленную девушку лапой и развернул спиной к себе. Зубы оборотня сомкнулись на воротнике ее полушубка, и эльфку сильно дернуло вверх. Зигфрид уносил ее с места схватки, как мать утаскивает своего котенка. Глиргвай увлеченно продолжала стрелять. Она оказалась на гораздо более выгодной позиции. Выпасть из полушубка девушка не боялась. Перед тем, как выйти из пещеры, она застегнула его на все пуговицы и перетянулась ремнем, как ее приучил Хелькар.
Несмотря на всю свою миниатюрность, Глиргвай была потяжелее рысенка. Утес, с которого спрыгнул Зигфрид, был слишком высоким, чтобы оборотень мог вернуться на него вместе с тяжелой ношей. Татцель прыгнул на противоположную сторону расщелины. Там на высоте полутора человеческих ростов находилась небольшая площадка. Оборотень развернулся в воздухе, чтобы не упасть на девушку – иначе он сломал бы ей шею. Глиргвай приземлилась ему на живот. Зигфрид хрипло взвыл от боли, когда вес девушки припечатал его к камню. Эльфка вскочила с оборотня и торопливым, извиняющимся жестом погладила Зигфрида по животу.
«Благодарю тебя», телепатировала она. – «Ты ведь спас мне жизнь.
Оборотень негромко мурлыкнул и прищурил янтарный глаз – «Ерунда… Но кушать тебе надо поменьше». Глиргвай тихо хохотнула и обернулась, чтобы посмотреть, что творится внизу.
– О Мелькор, – сдавленно пробормотала она. – Что они такое?
Зигфрид поднялся на лапы и лениво потерся о Глиргвай боком.
«Не знаю», телепатировал он. – «Но они неживые».
«Как это?», удивилась эльфка.
«Молча», ответил оборотень. – «У нас в Боремии хватает нежити, чтобы каждый рысенок знал, чем неживое на вкус отличается от живого».
Огромный зверь, похожий на неумело слепленную фигурку кентавра, которую создатель смял в порыве недовольства совим творением, а потом все же оживил, поднялся на задние ноги и с громким ржанием попытался дотянуться до площадки, где стояли оборотень и эльфка. Глиргвай всадила ему стрелу прямо в сердце. Зигфрид понял это потому, что крови вытекло совсем немного – сердце остановилось почти сразу. Чудовище не издало больше ни звука. Труп медленно сполз по гладкой скале.
«Если они заберутся сюда, мы тоже… станем неживыми», передала Глиргвай Зигфриду.
«Вряд ли. Стена здесь ровная. Твои стрелы убивают их, в отличие от болтов и стрел, которыми их щедро осыпают наши друзья. А твой колчан пока еще почти полон».
На противоположной стороне ущелья дела шли не так хорошо. Кулумит расстрелял весь свой запас болтов. Лайтонд вежливо отодвинул рыжего эльфа в сторону. Верховный маг прошел между ним и Рингрином к краю обрыва и глянул себе под ноги. Его спокойное лицо изменилось так, что у Глиргвай закололо в кончиках пальцев. Эльфка положила руку на голову Зигфрида и запустила пальцы в жесткую шерсть.
