– Возможно, но это уже пусть думает человек, который будет организовывать дело. У тебя есть предложения, кому все поручить?
– Есть. Главным координатором проекта может стать Ники. И пусть он решит, кто будет командовать в экспедиции. Кандидатуру научного руководителя лучше согласовать с Менделеевым, и он же пусть посоветует человека на должность главного инженера и главного геолога экспедиции.
На самом деле в списках, вне всякого сомнения, должен оказаться еще и как минимум один человек от моей спецслужбы. А лучше, конечно, два или даже три. Блин, до чего же неудачно получилось с Герцем! Теперь, если я хочу, чтобы с экспедицией поддерживалась постоянная связь, две радиостанции придется собирать самому. Или даже три – одна в Номе, одна в Калифорнии, одна во Владивостоке, если там уже есть телеграф. Если же нет, то поблизости от места, где он есть на Дальнем Востоке. Так, а что мне объясняет родитель?
– Мысли ты говоришь здравые, но вот только почему не хочешь взяться за дело сам, а собираешься свалить все на брата? Можешь не отвечать, знаю я, что у тебя наверняка давно готово множество убедительных отговорок. А на самом деле ты просто лентяй, я тебе это уже говорил. Ладно, пусть Ники учится управлять, ему это пригодится. Надеюсь, хоть советами-то ты ему будешь помогать в полном объеме?
– Вне всякого сомнения, отец. Не только советами, но и техникой.
– Ты там предвидишь столько золота, что простой лопатой не выкопать?
– Нет, я имею в виду технику для связи. Если ей заранее не озаботиться, мы же с ума сойдем от любопытства, пока получим с оказией доставленные сведения – получилось у них хоть что-то или нет.
– Мы-то ладно, – усмехнулся император, – а вот закупку механизмов, инструментов и вербовку людей в Калифорнии действительно лучше начать буквально на следующий день после того, как подтвердится наличие золота в той бухте. Но не раньше – чай, деньги-то государственные будут тратиться. Что, твой немец уже придумал телеграф без проводов?
– Да, почти. Дальше я могу и сам, без него. Это, кстати, главная причина, по которой мне не следует взваливать на себя общее руководство подготовкой. Именно причина, а не повод, независимо от того, лентяй я или не совсем.
– Эк тебя проняло, – рассмеялся отец, – да ладно, не обижайся. Ты, наверно, по-другому просто не можешь. Изобретатели, они все такие, у каждого своя придурь. И у тебя еще довольно безобидная.
Глава 23
Мой путь лежал в Кронштадт, где до сих пор мне так и не довелось побывать – ни в той жизни, ни в этой. Более того, путь до Питера я проделал в качестве обычного пассажира железной дороги – и тоже впервые в здешней жизни. Правда, билет сам не покупал, это сделал сопровождавший меня в поездке Михаил Рогачев. Кроме него с нами ехали хорунжий казачьего конвоя и адъютант генерала Черевина. На всякий случай все были вооружены, даже я. И почти всю дорогу до Питера я размышлял, по результатам чего решил, что придется заняться еще и стрелковкой.
Разумеется, револьвер я держал в руках не первый раз. Причем из такого – армейского «смит-вессона», но доработанного для императорской охраны, то есть с укороченным до трех дюймов стволом и ударным механизмом двойного действия – даже стрелял. Но тогда на неудобство изделия внимания как-то не обратил, а зря. Разве это нормальное оружие скрытого ношения? Да оно и рядом не лежало! Тяжеленная дура, даже с укороченным стволом весящая больше килограмма. Резкая и сильная отдача, так что у меня нормально стрелять получалось только с двух рук. Неудобная рукоятка с далеко отстоящим спусковым крючком и без всякого упора, как у дуэльных пистолетов пушкинских времен. И в кармане студенческой шинели он помещался с трудом, причем было прекрасно видно – там что-то есть. Зато быстро достать его не так просто, я уже пробовал, и получилось без особого блеска. В общем, придется срочно озадачить кого-нибудь изобрести если не «ПМ», то хотя бы «браунинг» образца девятисотого года.
Как раз когда моя мысль дошла до такого решения, мы приехали в Питер. После чего, взяв извозчика, кое-как добрались до порта (правильно я собираюсь себе новый автомобиль сделать, извозчик – это же черт знает что, а не транспорт), где, подождав около часа, погрузились на катер, следующий в Кронштадт. Блин, подумал я, когда мы наконец-то причалили, на дельтаплане я бы уже давно долетел, все дела сделал и сейчас летел бы обратно. Правда, для этого в Кронштадте должен быть аэродром с полосой метров триста плюс запас спирта и касторки для дозаправки. Причем все это организовать можно, но сделать так, чтобы о моем прилете через час не узнал весь Кронштадт, а через день – половина Питера, вряд ли получится. По крайней мере, в ближайшем обозримом будущем. Вот почему сейчас на берег сошли ничем не примечательные четверо – два офицера, средний чиновник с портфелем в руке и студент.
В Кронштадте я хотел побеседовать с двумя весьма интересными людьми – преподавателем физики и электротехники Минного офицерского класса Поповым и капитаном первого ранга Макаровым. С Поповым, я думаю, все ясно – кому же еще изобретать радио, если не ему? А Макарова мы с братом сочли самой подходящей кандидатурой на роль организатора прииска и городка неподалеку. Он умен, инициативен, не боится брать на себя ответственность. Опытный моряк и неплохой администратор. И, главное, вот уж он-то точно не сбежит с деньгами и не начнет втихую спекулировать золотоносными участками! А если ему дать соответствующие полномочия, вряд ли побоится повесить того, кто, не дай бог, вздумает заняться чем-то подобным.
Попов согласился поработать над моей темой сразу после того, как я рассказал ему про опыты Герца с вибратором, причем на моей схеме в отличие от оригинала имелись и антенна, и заземление. Без них изделие Герца было весьма неэффективным передатчиком, использующим излучение собственно проскакивающих в промежутке искр и подводящих высокую частоту проводов.
– До реального применения беспроводной передачи электроэнергии еще далеко, – подвел я предварительный итог, – но зато уже сейчас просматривается возможность беспроводной передачи сигналов. У Герца ужасно нечувствительный приемник. А я тут, исследуя анизотропию кристаллов, случайно выяснил, что у некоторых она распространяется и на электрические свойства. В частности, кристаллы цинковой обманки при очень малой площади контакта в одном направлении тока имеют существенно более высокое сопротивление, чем в другом.
Михаил уже достал из портфеля мой образец кристаллического детектора, состоявший из медной пластины, на которую были аккуратно наклеены несколько чешуек цинковой обманки, и иголка на качающемся кронштейне, которую можно было упирать в любую из чешуек. От пластины шел один провод, а от иглы через резистор, сделанный из карандашного грифеля, – другой.
Это был второй собственноручно собранный мной кристаллический детектор. Первый я соорудил в кружке юных радиолюбителей районного Дома пионеров семьдесят шесть лет тому вперед. Да, диоды тогда уже не представляли дефицита, но нас все-таки научили делать их суррогаты из подручных материалов.
– У вас наверняка найдется гальванический элемент с напряжением полтора-два вольта и чувствительный измеритель тока, – предположил я. – И тогда можно прямо сейчас продемонстрировать обнаруженный мной эффект.
Мы прошли в лабораторию, где действительно все нашлось, и я показал будущему изобретателю радио, как работает самый примитивный на свете диод. Кстати, его обозначение дожило до двадцать первого века. Изображение диода на схемах знают все электронщики, но мало кто в курсе, что оно пошло именно от таких устройств, как то, что я сейчас показывал Попову. Треугольник – это игла, а черточка – пластина с кристаллами.
– Очень интересно, – почесал в затылке Попов, – но я не понимаю, как этот эффект позволит увеличить чувствительность приемника господина Герца.
– Никак, но он просто позволит создать другой, гораздо более чувствительный. Вот, смотрите.
