учуят, что это им будет выгодно и угрозы более нет? — поинтересовался я, игнорируя бедноту.
Таким дашь монетку — они передерутся и переубивают за неё друг друга. Ибо жрать все хотят, а я просто так убивать никого не желаю. Даже косвенно.
На счёт милостыни и бедных я урок уже преподал, и вроде бы мой ученик всё уяснил. Не стоит быть слишком добрым к народу. Увы, не он сейчас решает дела, и то как будет жить. Если правитель потратит деньги на людей влияющих на ситуацию, имеющих силу, и в государстве будет стоять мир, то и людям простым будет житься лучше. Они смогут спокойно собирать урожай, пасти скот, не боясь, что придёт чьё-то войско и всё сожжёт да переубивает, отбирая вложенные в народ деньги.
— А… А что же тогда делать? — вздрогнув, пробормотал фон Дум.
— Сконцентрироваться на малом. — словно ждал этого вопроса (хотя почему словно — действительно ждал) тут же ответил я. — Твои земли, твоё государство должно принадлежать только тебе и твоей семье. В ней хоть и случаются предательства и козни, но узы всё равно покрепче, нежели чем с посторонними людьми, даже друзьями. Всегда надо смотреть в будущее, а не только на настоящее. Всегда. Просто всегда. Понимаешь?
— Ну… Да. Когда что-то делаешь надо… Ну, как вы говорите… Ориентироваться… На будущее. Когда что-то делаешь. Словно считаешь сколько у тебя останется денег, когда ты купишь что-то, да?
— Верно. — довольно улыбнулся я. Для своих тринадцати-четырнадцати (Вернер сам не знал, сколько ему точно — женушка из варваров была почти в опале-то) он суртуровски хорош. — Возвращаясь к концепции государства. На Востоке, что мы зовём Китаем, очень много земель. Самые разные герцогства, королевства, графства… И вот, однажды их объединил один правитель. Цинь Шихуанди, звали его. Он был могуч, умён, имел доверенных людей, тоже умелых и способных… Но когда он умер, его сын не смог нормально управлять страной. И несмотря на доверенных советников, который тот после смерти оставил сыну, страна распалась на прежние мелкие владения.
— Он допустил ошибку. Не воспитал наследника! — несколько перебил меня тёмноволосый.
— Да. Такое случается… Но здесь есть нюанс. Если его страна была бы не столь большой, её просто некому было бы растаскивать на части, понимаешь? — усмехнулся я. — А если бы даже нашлись таковые подлецы, то их было бы гораздо меньше, и даже неразумный наследник смог бы с ними справиться, полагаясь на доверенных людей отца. Знаешь, есть одно выражение. Если за двумя зайцами погонишься, то ни одного не подстрелишь. Зайцы это крепость твоей власти и размер государства.
— То есть, или то, или другое. — пробормотал ученик, сделав правильный вывод. Так, толкаем его дальше к концепции маленькой и независимой страны.
— Именно так. — кивнул я. — Далее. Расположение твоей державы. Если у тебя будет маленькая страна, то и армия будет маленькая, понимаешь ведь?
— А-а-а… Да… Стоп. А как защищаться, если меня захочет подчинить большое государство? Король например! — выдал хорошую мысль фон Дум.
— Природа. Тебе поможет природа. Никакой государь ради маленьких земель не будет преодолевать опасные… Допустим горы. — я сделал вид, что задумался. — Его армия будет роптать, и он прекрасно будет понимать, что с малого государства не взять большой добычи. И оставит в покое.
— А… Владения моего… Отца находятся не в горах… — осторожно проговорил парень.
— Не обязательно заполучать именно их. И не обязательно, что именно ты воплотишь описываемую мною державу. Маленькую, но гордую. — улыбнулся я. — Жизнь человеческая коротка, и увы, как бы не хотелось, за неё многое не реализуешь.
— Да уж… — вздохнул мальчуган. — Порой она обрывается очень быстро.
— Но не будем о печальных вещах. Далее. Если ты желаешь укрепить свою власть, обрати внимание на священников. Ты ведь знаешь о них, каждый о них знает. Они есть везде. И они хотят нести слово Божье. Окажи им милость, позволив действовать на своих землях без всяких препятствий или с небольшим налогом. — приподнял указательный палец я. — Сила Веры велика. Я уверен, когда-нибудь она будет поднимать за себя десятки тысяч воинов.
— Да ну… Она же не может накормить или напоить… — скептически уставился на меня парнишка.
— Не может. Но она может дать веру, что еда и вода когда-нибудь появятся. А это очень сильное чувство. — продолжал объяснять я. — Вместе с тем, просто так священники не выступят против твоей власти. Ибо считают, что она исходит от их Бога.
— …А этот Бог, вообще, есть? Я слышал о богах на севере — могучем Торе, хитром Локи… — вот паршивцы. Уже успели прославиться. Когда?! Я в Мидгарде всего полстолетия после завершения их обучения! — Бог? Не знаю. — чистейшая правда, я вообще не знаю, есть ли ТОАА, либо он выдумка в этой вариации Марвела. — Но правителю стоит верить, что он есть. Ему выгодно это делать, ведь это прекрасный способ управления людьми. Скажешь почему?
— Э-э-э… — не на шутку задумался брюнет, даже прекратив шагать. — Если люди верят в Бога, то… Эм… Верят, что твоя власть… Ну, поставлена этим Богом?
— Верно-верно. Христиане верят, что Бог всё может, всё знает. А раз так, может ли он ошибаться в выборе того, кого поставил править? — улыбнулся я, смотря как расширяются глаза парня.
— Э-это… Вы очень умны, Мастер… — впервые на моей памяти так ко мне обратился этот наглый мальчуган. Неужели я себя наконец стариком чувствую, раз чую как он на меня походит?..
— Но слишком полагаться на Бога не стоит. Тут тоже есть поговорка. На Бога надейся, но сам не плошай. Заверяю тебя с полной уверенностью — ничем реальным Бог лично тебе не поможет. Ему не интересны люди, даже если он есть. Подумай вновь, если бы всё было иначе, были бы бедные и голодающие христиане? — продолжал нещадно фигачить логикой как молотом кузнеца я.
— Понятно… — кивнул мальчишка. — Бог полезен, и те кто в него верят полезны. Но он не поможет… Ни мне… И получается, моим врагам он тоже не поможет!
— Да-а. Верно. — довольнее обожравшегося сметаны кота произнёс я. — Тебе и твоим потомкам стоит помнить, что даже если противник твой следует всем канонам и крайне благочестив, ему не явится на помощь войско Ангельское. И стоит уповать только на собственные силы. Потому и не относись к священникам с раболепием или почтением. Выражай его на людях, но следи бдительно за ними. Они ведь тоже живые люди, которым не чуждо желание хорошо и вкусно жить.
— А-а-а… Ну это видел… У одного проповедника была во-о-от така-а-ая ряха… — схематично показал пацан размеры
