– Что это? – Артавазд обратил внимание царя на небо.
Тигран посмотрел вверх в ту сторону, куда указывал сын, и увидел в ночном небе свечение, которое на глазах разрасталось в размерах.
– Не знаю, не могу объяснить, – ответил Тигран.
Свет луны и звезд сквозь высокую пелену облаков слабо прорывался к земле, а свечение в вышине все разрасталось, и его уже заметили многие. Стало необычайно тихо. Вокруг белого свечения образовались тонкие полосы, которые медленно закрутились в правую сторону, образуя мощный вихрь – винтообразный круг, похожий на солнце.
– Необычное явление! – удивился Гнуни.
– Это аревахач, армянский знак вечности! – воскликнул Тигран.
– Небесный знак! – озарило Артавазда.
– Жизнь превращается в смерть, а смерть в жизнь! – проговорил Евсевий.
– Шесть крыльев! – посчитал Мамиконян.
– Пифагорейцы считают шестерку символом творения и знаком удачи, – произнес Метродор.
– У куба шесть граней, он символ стабильности, – сказал Амфикрат.
– Нас ждет стабильность или шесть козней? – спросил Вараздат.
– Нет! Аревахач – это солнечный крест, а солнце – жизнь, плодородие, огонь. Добрый знак богов, которые любят Армению! – сказал взволнованный Спандуни.
– Знак как оберег Армении. Думаю, он символизирует ее вечную жизнь, – объявил Айказ.
Свечение ослабло, а потом и вовсе растворилось в черном небе.
– Сегодня необычная ночь. – Тигран дотронулся до плеча сына и указал на запад: – Артавазд, посмотри!
Артавазд и все, кто стоял рядом, повернули головы и замерли от удивления. Вокруг Арарата разливалось зеленовато‑желтое свечение.
– Сегодня боги вместе с нами, – сказал царь. – Они присылают послания и подают знаки, возможно предостерегая нас от чего-то, а возможно, радуясь вместе с нами.
Подсвеченные контуры священной горы вызвали небывалый подъем чувств в каждом человеке, кто любовался этим прекрасным явлением природы, и это зрелище как бы приобщало каждого к великим тайнам мироустройства.
Тигран, обратившись к своим приближенным, произнес:
– Есть одно дело, которое не терпит отлагательства. Скоро полночь! Прошу моих советников во дворец.
Дворец армянских царей в Арташате стоял на самом высоком холме и представлял собой чудесный сплав древней армянской архитектуры, мотивов греческих мифов и персидских сюжетов. Роскошное и величественное сооружение, окруженное садами, должно было наводить на мысль о процветании и могуществе царства, а каменные изваяния на крыше и башнях – грифоны охраняли покой дворца, отпугивая злых духов. Процессия вошла во дворец, приближенные царя прошли в зал приемов, а Тигран с Евсевием, взяв масляные светильники, спустились в подвал, где был зал магических превращений.
Евсевий открыл ключом потайную дверь и зажег масляные лампы, которые осветили темное и мрачное помещение. Отблески света отразились в отполированном до идеального блеска большом железном зеркале в золотой раме, узор которой имел надпись, понятную только посвященному. У стены на деревянном постаменте лежала старинная книга заклинаний – листы пергамента, исписанные черными чернилами и собранные под твердой обложкой из телячьей кожи.
Магическое зеркало могло изменять местоположение объекта, перемещать предметы и человека в любую точку на земле. Люди не всегда возвращались, поэтому зеркалом пользовались редко, только в экстренных случаях. Сегодня был именно такой случай: ночь чудес и час принятия решений.
– Скоро это произойдет! – с нетерпением говорил Евсевий. – Гурас должен прибыть из Рима через несколько минут.
Гурас, брат царя, его правая рука, умный и прозорливый человек, больше философ, чем политик, сразу после выдворения Лукулла с армянской земли был отправлен из этой комнаты в логово врага – в Рим, чтобы оценить величину угрозы, исходящей от великого соседа, и встретиться с наиболее знаковыми фигурами республики. Тигран, понимая, что времени до следующей войны осталось мало, распорядился использовать магию для ускорения дела и теперь в волнении ходил по комнате, ожидая прибытия брата. Сражаясь с армией Рима, он боролся с хаосом, утверждая торжество закона и преображая варварский мир. С нетерпением он ждал Гураса, чтобы получить ответы на вопросы: «Что дальше?», «Не напрасна ли борьба?»
– Твой брат Гурас научился летать! – Евсевий улыбнулся. – Его возможности перемещаться в пространстве не менее впечатляющи, чем твои, Тигран. Вспомни, как ты оказался в Египте, чтобы привести к власти своего союзника.
– Знаешь, Евсевий, – сказал Тигран, – фараон Птолемей XII показал мне пирамиды, которые построили три тысячи лет назад. Говорят, их строители умели летать.
– Не понимаю, зачем такие чудовищные усилия, чтобы возвести пирамиды.
– Нужно было открыть людям сверхчеловеческое и божественное величие царя, кроме того, Птолемей ходит в эти пирамиды, чтобы омолаживаться.
– Ясно, фараоны думают о вечности, – хихикнул Евсевий.
Все, что произошло за последнее время, заставило Тиграна задуматься о вопросах: отношения с богами, смысл жизни, любовь, дружба, гнев, смерть. О, это вечные вопросы! Он понимал, что рано или поздно все империи придут к закату, и его держава не исключение. Возможно, золотой век Великой Армении закончился, но она вступает в свой серебряный век. Он хотел изменить мир, но история пока не знает примеров удачного исхода таких попыток. Все равно он многого добился: великие государства Аккад, Кносс, Вавилония, Ассирия, Урарту, Карфаген, Македония, Пергам и многие другие канули в историческое небытие, а Армения живет уже несколько тысяч лет и будет жить вечно, твердо верил царь. Когда‑нибудь зло попытается освободится из заключения и завладеть миром, который всегда на грани исчезновения. Но появится новый герой, чтобы упечь зло в черную пещеру на горе Арарат, и пока меч Ваагна там, есть надежда, что удастся удерживать вселенское зло взаперти.
С башни дворца раздался сигнал – удар колокола. Полночь. Собеседники посмотрели на зеркало: оно помутнело, возник металлический блеск, поверхность зеркала волнообразно заколыхалась, переливаясь от серебристого до белого отлива, и вдруг из него вырвалась рука, потом нога, и в зал шагнул Гурас, бледный, одетый в римскую тунику. Вот он пришел в себя и, увидев Тиграна, улыбнулся и бросился обниматься:
– Тигран, так рад вернуться! Евсевий, мудрец, учитель, приветствую тебя!
– Как ты, Гурас? – с нетерпением спросил Тигран.
– Все в порядке, Тигран, мне не верится, что все получилось!
– Да, все прошло прекрасно. Но я ожидал, что ты появишься в тоге, а ты лишь в тунике, – Тигран шутил, проверяя реакцию брата.
– Тога – знак римского гражданина, владыки мира. Но мой армянский кафтан произвел в Риме большое впечатление. После нашей победы в войне, римляне смотрели на меня с нескрываемым интересом и неподдельным удивлением. Чтобы незаметно пройти к порталу, пришлось переодеться в тунику.
– Что ж, нас ждут, пойдем!
Когда царь и его спутники вошли в зал приемов, все разговоры смолкли. Внимание обратилось к царю и Гурасу.
– Гурас только что прибыл из Рима. Недолгое пребывание в республике, и он, как коренной римлянин, полюбил носить тунику. Каково! – балагурил Тигран.
В зале прошел гул одобрения шутки, но повод встречи был настолько серьезным, что все в почтительном молчании застыли в напряженных позах.
– Вопрос войны и мира – вот что нас сегодня волнует, – сказал царь. – Гурас, доложи свои выводы собранию.
Гурас, взволнованный происходящим, окинул взглядом присутствующих:
– Государь, военная мощь римлян растет быстро. Я не мог понять, какие силы этому способствуют и почему, но ясно, что без магии здесь не обходится. Их увлекла грандиозность, роскошь, помпезность, вседозволенность. Им требуется все больше богатств и рабов. Мы можем одолеть одну армию, но ей на смену тут же придет другая.
– Да, Гурас, нужен более сильный ход, чтобы противостоять Риму! – воскликнул царь.
– В Римской республике началась борьба за власть, причем за власть абсолютную, – продолжал Гурас. – Я встречался с четырьмя наиболее сильными государственными деятелями. Это Цицерон, Помпей, Красс и Цезарь. Думаю, борьба за власть развернется между ними.
