в связи с увеличившимся объемом работы.
— Так ведь… — начал один из парней, — ну… и что? Дела закрываются так же быстро, как и возникают, — сказал он недоумевающе.
И эта халатность мне не понравилось. Либо он один такой раздолбай, либо подчиненные Громова вели себя так же наплевательски по отношению к работе, как и их начальник. Что ж, рыба гниет с головы, это правда.
— Что-то я не могу припомнить, — я посмотрел на него, изобразив одновременно непонимание и такое выражение лица, которое можно описать одной фразой «ты что, самый умный?». Делать мне это было противно, но что-то мне подсказывало, что Громов только так с подчиненными и общался. — Ты у нас распоряжаешься службой, принимаешь решения, кого брать или увольнять?
— Нет, господин Громов… — тут же потупился он.
— Тогда можешь выкладывать свой полтинник, брать скальпель и начинать вскрытие. Я буду следить. Давай, бегом.
Их лица вытянулись от удивления. Ко мне подошла девушка и встала рядом, бросив очередной взгляд на Алису с Лидией.
— У тебя все нормально, Вить? На работе что ли пропесочили? Чего ты на парней срываешься? — спросила она тихим и слегка неуместно ласковым голосом.
Я повернул на нее голову и посмотрел немигающим взглядом сверху вниз.
— Скальпель в руки, — я сделал паузу. — И за работу.
Она как-то странно посмотрела на меня. И в ее взгляде я увидел изумление. Наверно не привыкли помощнички работать.
— Да, господин Громов, — сухо произнесла она и отошла.
Парни украдкой переглядывались. Я надеялся, что на текущий момент эта сцена закрыта.
Я тяжело вздохнул, снял пиджак, повесил его на спинку стула и закатал рукава рубашки до локтей. Отыскав в шкафчике нераспечатанную коробку с латексными перчатками, я с трудом натянул их на руки.
Но тут же бросил косой взгляд на то, как долговязый парень, тот самый, что делал ставки, взял с лотка явно нестерильный скальпель. Он держал его не как хирург, а как ребенок держит карандаш — писчим хватом, который не давал ни контроля, ни силы для длинного разреза.
Он неуверенно ткнул лезвием в область ключицы, держа его почти перпендикулярно коже. И вместо того, чтобы сделать один ровный, непрерывный разрез, он начал пилить, с силой продавливая ткани, словно режет хлеб.
— Замри! — гаркнул я и в два шага оказался рядом. — Кто тебя учил так ставить руку? Почему скальпель грязный? Почему вокруг срач⁈
Они втроем переглянулись, раскрыв глаза, словно увидели призрака, а не своего начальника.
— В л… лиц-цее… — начал он, заикаясь.
— Что в лицее? — уточнил я. — Срач учили разводить?
— Н-нет, — заикался он дальше.
Я прищурился и посмотрел на него. Нет, так дело не пойдет. Они сейчас мне искромсают тело хуже забойщиков на скотобойне, уничтожив все возможные улики на коже.
— Вы трое, — сказал я, повернувшись и оглядев их. — Свободны.
— Господин Гро…
— Вон, — я указал рукой на выход из морга.
Они ошарашенно смотрели на меня, потом друг на друга. Лизавета, казалось, хотела что-то сказать, но, встретившись со мной взглядом, лишь плотно сжала губы и одарив двух девушек, что молча наблюдали, стоя у входа, не самым любезным взглядом, вышла первой высоко подняв голову.
Этот взгляд… я не очень понимал, но эта Лиза смотрела на меня не как на своего начальника. Как-то иначе, словно… нет, наверное показалось.
За ней последовали парни, понуро сняв свои синие халаты, бросили их на стул и молча, один за другим, поднялись по лестнице и вышли, плотно прикрыв за собой дверь.
В прозекторской снова воцарилась тишина, нарушаемая лишь гудением люминесцентной лампы. Теперь я остался наедине с телом. И с двумя женщинами, которые жаждали моей смерти.
Идеально. Просто идеально. Но, по крайней мере, никто не вызывает у меня профессионального раздражения.
— Кто будет писать? — спросил я, поворачиваясь к девушкам. — Кто-то меня обвинил в нечистоплотности в делах? Я даю вам карт-бланш. Кто будет вести протокол вскрытия?
Они распахнули глаза и переглянулись.
— Лидия? — спросил я, протягивая ей планшет.
— Я буду следить, чтобы ты ничего не испортил, — сухо сказала она.
— Это вряд ли, — парировал я. — После этого мясника мне и так придется исправлять самое начало. Но позволь поинтересоваться: ты сведуща в анатомии, физиологии и патологической анатомии? — мягко уточнил я.
На ее бледных щеках впервые за все это время проступил легкий румянец. Задел, судя по всему.
— Алиса, будь так любезна, в таком случае, — я протянул планшет ей. Она молча взяла его.
Я подошел к столу, выбрал самый острый на вид скальпель, несколько зажимов и реберные ножницы. Ополоснул их в ведре с сомнительной жидкостью, скорее для проформы, чем для дела.
— Приступим, — сказал я, решительно сдергивая ткань с тела и отбрасывая ее в сторону. А так как носильщики не удосужились снять с нее одежду, мне пришлось сделать это самому. С другой стороны, оно и к лучшему. Невесть что у них в головах.
Обнажив несчастную Улину, я не смог не заметить идеальных форм ее тела. Довольно высокая, обладавшая фигурой модели, но при этом, как это говорилось, «не вешалка для тряпок».
Я принялся работать быстро и методично, на чистых рефлексах уже своего опыта. Мои руки двигались, выполняя привычную, отточенную годами процедуру. Y-образный разрез от плеч к мечевидному отростку и вниз, до лобка. Отсепаровка кожно-мышечного лоскута. Вскрытие грудной клетки. Все как учили. Девушки молчали. Лидия отвернулась, но я слышал, как она сдерживает рвотные позывы. Алиса, бледная как полотно, сцепив зубы, смотрела на мои руки, а не на тело, и изредка записывала то, что я диктовал вслух.
— Легкие, — Я извлек их и положил на весы, стоявшие рядом. — Вес соответствует норме. На разрезе ткань серо-розовая, воздушная. Признаков отека или наличия воды в альвеолах нет. Сердце без видимых патологий…
Я говорил и работал, и с каждым движением убеждался в своей правоте. Это не утопление. Это было убийство путем удушения, очень грубо замаскированное под несчастный случай. Классика. Дело было почти ясным. Оставалось лишь проверить органы брюшной полости и мозг, чтобы исключить другие возможные причины — отравление, кровоизлияние.
Но что-то в грудной клетке, уже пустой, привлекло мое внимание. Некая асимметрия, которую я списал бы на особенности эльфийской анатомии, с которой никогда ранее не
