нос и зависаю перед зеркалом. Кажется, я еще лет на пять помолодела. Интересно, а когда этот эффект остановится? Очень бы хотелось где-то годах на тридцати. Я тогда как раз была на пике своей физической формы.
— Бу! — громогласно сообщает Лия, широко распахивая дверь и залезая ко мне в ванную комнату, а потом тут же, без заминки, топая в сторону унитаза.
Ну вот что у детей за любовь такая к этому устройству?! Хорошо, если просто руки будут там мыть! Подхватываю ребенка на половине дороги к желаемому объекту, довольно быстро и умело переодеваю малышку в свежие памперс и одежки, когда в дверь стучит служанка и приглашает нас на завтрак.
— Фе! — выдает Лия, видимо, вспомнив ту черную жижу, которая была у нее на ужин.
— Согласна с тобой, еще то фе, — говорю ребенку, быстро колочу с остатками горячей воды из термоса гречневую кашку с молоком для малышки. Даю ей в ручки бутылочку, и мы идем в столовую. Я опять в прежней одежде, потому что помочь мне с платьем никто не соизволил.
И снова на входе в комнату слышу интересный разговор:
— Ханна, тебе пора возвращаться. Не хватало, чтобы пошли слухи, что ты ночевала в доме с двумя холостыми мужчинами, — голос Эвера полон усталости.
— Ну, может, хоть так ты быстрее на мне женишься! Сколько можно? Мы обещаны друг другу с детства. Все мои подруги давно состоят в союзах!
— Ханна, это было решение родителей. Но это наша жизнь, думаю, мы сами можем решать, как и с кем нам ее прожить.
— Но я согласна с их выбором! Ты красивый, умный…
— А еще я богатый и единственный наследник древнего рода, с большим магическим резервом и чистой кровью, — перебивает девушку Эвер.
— Ну причем здесь…
— Ханна, не надо держать меня за идиота. Думаешь, я поверю, что ты сама сюда приехала, против воли отца?
— Эверард…
— Думаю, это была его идея. Поэтому ты пришла в мои комнаты ночью?
Опачки! А девушка не промах, пустила в ход тяжелую артиллерию! Становится интересно.
— Нет! Я пришла потому, что люблю тебя, а ты…
— А я не люблю. И никогда не скрывал. Хватит разыгрывать комедию.
— Эверард! Ты никогда не позволял себе так со мной разговаривать! Что с тобой произошло? Ты изменился! Это все та старуха? Она тебе что-то наговорила?!
— Причем здесь Софья?
Да! Причем тут я? Если носишь эти уродливые панталоны на рыбьем меху, будь готова, что мужик вместо горячей ночи укажет тебе на дверь! И нечего на других пенять, если плоская задница у тебя!
Глава 7
— Кхе-кхе, — почти деликатно покашливая, захожу в столовую.
— Кхе-кху-кхукук пук, — копирует меня Лия, издав звуки не только изо рта, но и из подгузника.
— Фу! — кривится мамзеля, снова одетая в синее платье, но уже другого фасона, не сразу обращая внимание на меня, но потом, когда переводит взгляд… застывает, открыв рот.
— Эвер, доброе утро, — здороваюсь с мужчиной и передаю ему племянницу, ибо нечего отлынивать, она и так со мной всю ночь спала. — Что у нас на завтрак?
— Доброе утро, Софья. Хорошо выглядишь, выспалась?
Это он так подкалывает, или и правда, не замечает моего резко помолодевшего лица? И тут ловлю лукавые искры в голубых глазах. Ага, шутник, значит, ну погоди.
— Спала чудесно, — отвечаю. — Даже ревматизм и подагра ни разу не беспокоили, представляешь?
— А с чего бы им тебя беспокоить, если их у тебя нет, — усмехается, покачивая Лию на одной руке.
Ты смотри, внимательный какой. Усаживаюсь за стол, следом занимают свои места и остальные. Последним приходит маркиз, вежливо всех поприветствовал, глянув на меня мельком, уселся подальше. Чудненько, чувство самосохранения присутствует, что не может не радовать. Лие выдают тарелку теперь уже с ярко желтым пюре и ложку, которой она усердно колотит по тарелке, создавая нашей трапезе почти рОковое музыкальное сопровождение. Почти «We will we will rock you» группы Queen.
— Долго она еще будет стучать? Почему никто не научит ее как нужно вести себя за столом?! — возмущается синеглазка, некрасиво поджимая губы.
— Предполагаю, что долго, — отвечаю. — Думаю, Лия еще слишком мала для обучения этикету.
— Этому никогда не рано и никогда не поздно учиться! — высокомерно поднимает указательный палец вверх, так и нарывается, чтобы я ей этот палец запихнула… ладно, не буду, тут дети.
— Правда? А почему тогда вас до сих пор родители так и не обучили этикету? — не менее высокомерно приподнимаю бровь.
— Меня…
— Например тому, что стоит воздержаться от резких высказываний в сторону незнакомых вам леди, или маленьких племянниц мужчины за которого вы, вроде как, собрались замуж.
— Почему это вроде как…
— Потому, — откусываю от зеленоватого пирога, очень надеясь, что он съедобный.
— Эверард? Милый?! Она что-то знает, чего не знаю я?!
— Ханна, давай уже спокойно поедим. Нам с Софьей еще предстоят сборы в дорогу.
— Я поеду с вами!
— Нет, не поедешь, — сказано жестко и бескомпромиссно. Любая бы поняла, но не синюшка.
— Почему это я не поеду?! Думаешь…
— Прошу прощения, Софья, Рудольф.
Эвер спокойно встает из-за стола, берет Ханну под руку, невзирая на ее попытки остаться сидящей на стуле, и почти силой выводит в коридор. Дверь закрывается. Мы остаемся с Рудольфом. Лия с довольной мордашкой размазывает желтую субстанцию по столику и ляпает крупные капли на пол, глядя как их быстро впитывает ковер.
— Как ваши пальцы? — спрашиваю у маркиза, откусывая зеленый пирог, оказавшийся с интересным мятным послевкусием.
— Кхм-кхх, — закашливается Рудольф
— Пук! — выдает Лия, к счастью, на этот раз сделав подобный звук губами.
— Малышуня, давай пока обойдемся без подобных слов, хорошо? — улыбаюсь ребенку максимально дружелюбно.
— Фу! — сообщает мне малышка, коротко, но ёмко высказав свою мнение по поводу моей попытки ввести диктатуру в нашем тандеме.
— Я как раз хотел извиниться, — наконец обретает голос Рудольф. — Не знаю, с чего я решил, что могу предложить подобное… подобное…
— Свинство, — подсказываю.
— Кхе, — снова закашливается маркиз.
— ПУК! — радостно выдает Лия, а чтобы нам было еще веселее, набирает в ложку пюре и швыряет в сторону хозяина дома. Желтая жижа взлетает и со звучным «плям» падает в тарелку маркиза, забрызгав тому светлый костюм.
— Плям! — тут же копирует ребенок, сияя, как начищенный самовар.
Ну, плям, как по мне, гораздо лучше предыдущего звука, можно и потерпеть.
— Да, я повел себя непростительно, я понимаю, — продолжает посыпать голову пеплом маркиз.
— Ерунда, — отмахиваюсь. — Я уже забыла. Почти.
— Почти? — уточняет Рудольф, начиная понимать, что попал во что-то крайне сомнительное.
— Я подарю вам прощение
