Мысль на грани сумасшествия, в нее поверить просто невозможно, если взглянуть на «леопарды» и «реинкарнацию» АМХ-13. Но события наглядны, на карте обстановка нанесена точно, и выводы соответственные накладываются. Так что непросто все с «некромантом», запутанно, непонятны его действия, да еще эти странные намеки на «устранение» Гитлера. И с трудом отогнав мысли, Кулик сосредоточился на главном — «румынский вопрос», вставший ребром, нужно было решать как можно быстрее…
Советский Союз в послевоенные годы имел военизированный характер во многих ведомствах, даже в учебно-профессиональных заведениях. Всевозможные погоны и петлицы стали повседневным явлением, и на улицах любого города частенько можно было встретить их обладателей…
Глава 16
— Во и нашли способ, как «пантерами» без потерь бороться, а то мучения раньше были. Ведь засады устраивали, займут гребень, и наши «сорок третьи» безнаказанно расстреливают, толстый лобешник подставляя под ответный огонь. А тут всего несколько выстрелов, поражение обеспечено, главное только в противника попасть, а там бой и закончен. Кто успеет сбежать, тому повезло, вот только куда — тут местами прямая видимость до пяти верст и больше, пустыня начинается, мать ее! Они тут как прыщи на заднице, только выдавливай — сразу брызгают!
Командующий 5-й танковой армией генерал-полковник Катуков от души выругался, не в силах сдерживать накопившихся эмоций. Танкист образно поминал жару и фельдмаршала Роммеля, и мать-прародительницу всех пустынь Ближнего Востока. Родион Яковлевич хорошо понимал сорокатрехлетнего Михаила Ефимовича — командарм в этих местах находится уже полтора года, усох весь, сплошной комок нервов. От летней жары стал чуть ли не коричневым по цвету, как все здешние ветераны, и постоянно писал рапорта, чтобы его отправили куда-нибудь в Белоруссию или на Украину, к холодам и снегу. Тут многие маялись животами, тряслись в лихорадке, но воевали умело, приспособились к действиям фельдмаршала Роммеля, которого еще англичане именовали «лисом пустыни». Потому никакой ротации не проводилось, Москва держала их тут не зря — раз воюете, так и воюйте, только подкреплений не просите, все равно не дадим.
Маршал Малиновский проклинал свою злосчастную судьбу уже не раз и не два — с Маньчжурии, которую он считал дырой на краю света, угодил в Персию, что оказалась еще хуже. От здешней воды, несмотря на то, что ее повсеместно кипятили под угрозой строжайших наказаний, животами маялись поголовно, выпадали зубы, а ветераны борьбы с басмачами в знойном Туркестане частенько поговаривали, что там было не в пример лучше. Тем более, курбаши ни в какое сравнение не идут с ветеранами «африканского корпуса», такими же коричневыми по коже «засранцами». Причем в прямом смысле, не переносном — немцы страдали от поноса не меньше русских, несмотря на постоянно принимаемые таблетки, проклиная на все лады библейский рай, тот самый «Эдем» в который угодили.
Летом при страшной жаре воевать было крайне затруднительно, однако весь прошлый год воюющие стороны не дергались, сидели в обороне. Русские оседлали гористую полосу, немцы растянулись по побережью Персидского залива и лупцевали англичан от всех щедрот своих тевтонских душ. Били крепко, оттеснили армию Монтгомери далеко к востоку, чуть ли не к Ормузскому проливу. И впервые Малиновский получил жесткий приказ ни во что не вмешиваться, только имитировать помощь, а начать с соблюдением всех мер маскировки сосредоточение ударных группировок. Москва впервые расщедрилась на новые танки, поступили самолеты, прибыло долгожданное пополнение из Туркестанского военного округа — хорошо обученные бойцы, привыкшие к жаре, были как раз кстати. Начался массовый завоз всего необходимого по транс-иранскому шоссе, кроме того по обходным дорогам англичане продолжали вести оговоренные поставки точно в срок, не выбиваясь из графиков, в основном гнали американский ленд-лиз, да бензин, с которым у них никаких проблем не было, как и с продовольствием.
Да и сама ситуация в Индийском океане за последний месяц чрезвычайно обострилась, стало ясно, что кригсмарине стали выдавливать в Красное море. Из послания генерала Монтгомери следовало, что Королевский Флот вместе с американцами, начал активные наступательные операции. И скоро на Цейлоне начнется высадка союзных войск, и этот стратегически важный остров будет отбит у неприятеля. После чего вопрос господства в здешних водах будет окончательно решен, и поставки в Советский Союз будут возоблены в прежних объемах. Действительно, стало намного легче — в порты Омана и северо-западной Индии все чаще приходили конвои с жизненно важными грузами, а в Персидский залив раз за разом заходили британские корабли, обстреливая приморское направление, по которому продвигались германские танки и автомашины. Потери в корабельном составе были значительные, но так англичане сейчас сами за себя сражались, за свое владычество в здешних краях, и как-то сумели остановить одну из танковых группировок Роммеля, которая даже попятилась под их контратаками и бесконечными бомбардировками. В авиации у «старины Монти» было ощутимое превосходство, англичане чуть ли не головам тевтонов ходили…
— Но так броня «сорок четвертых» с такой дистанции хорошо держит бронебойные снаряды «пантеровских» пушек, а вот наша сорока двух линейная пушка не оставляет противнику никаких шансов.
Малиновский по привычке, оставшейся со времен службы в царской армии, так именовал 107 мм орудие. Вооруженный им танк уверенно подбивал любую вражескую бронетехнику, что в борт, что в лоб — пудовый снаряд просто проламывал броню. А вел себя также как КВ с умелым экипажем летом сорок первого, когда кроме как с «ахт-ахта» или в упор с 50 мм «пакости» его броню взять было невозможно, а трехдюймовая пушка «клима» практически не оставляла шансов даже вражеским машинам с «нашлепками». Маршал даже не мечтал, что ему выделят эти танки, но ими щедро поделились — по батальону на каждый мехкорпус, экипажи сплошь ветераны, прошли огонь и воду, противнику сразу «поплохело». Вот и сейчас выставленный немцами заслон из нескольких «пантер» и «лухсов» смели убойным огнем, сами позиции щедро засыпали гаубичными снарядами, над ними несколько раз прошлись штурмовики.
Теперь снова двинулись вперед головные танковые бригады, Катуков без жалости гнал мехкорпуса на Басру, разводя их веером, всячески торопя комкоров и комбригов. Четыре дня тому назад пришел долгожданный приказ наступать, причем взаимодействуя с Закавказским фронтом генерала Еременко, который своими тремя армиями перешел в решительное наступление в не самое лучшее время года — зимой, по заснеженным горным перевалам. Но так наступали в прошлую войну войска царского генерала Юденича, и при этом не раз одерживали победы над османами. Но здесь было намного легче, за шесть недель удалось полностью подготовиться к наступлению, и сразу же опрокинуть несколько германских дивизий, захватив всю северную половину провинции Хузистан, благо танки вырвались на открытое пространство, большие равнины с невысокими гребнями, покрытые частью кустарниками, с рощицами, и мелкими оврагами.
Сейчас можно воевать — потеплело до пятнадцати градусов, в январе в здешних краях это обычная погода, все же тропики, пальмы кругом, сахарный тростник выращивают. Так что зима самое благодатное время для ведения наступления, тем более поддержка с воздуха внушительная и действенная, у немцев гораздо меньше самолетов, раза в три.
— Теперь на Басру продвигайся, Михаил Ефимович — ты же немцам в тылы выкатываешься, им отступать некуда будет, как только к персидскому заливу прорвемся. Там подумаем, как на Багдад идти — до него всего пятьсот верст с гаком, по здешним краям почти рядышком. Тут еще Александр Македонский со своими фалангами пешком ходил, а мы на танках…
