раздевалку. — Вижу, как ты бьёшься от свистка до свистка. Вот так бы и вся команда. А то положили три «банки» и пошли — руки в брюки.
— От свистка до свистка, Николай Петрович, я свой срок откатал, — буркнул я, лихорадочно соображая — что делать и как быть?
И только я вошёл в помещение раздевалки, так тут же услышал от Константина Бескова о кардинальных изменениях в нашем составе.
— Андреев, Родионов, Никонов, Гаврилов, Черенков, Хидиятуллин, Шавло, Заваров, Суслопаров, Пригода и Дасаев, могут идти в душ и переодеваться, — сказал он. — Второй период играем по схеме 4−4–2. Место в воротах займёт Прудников. В защиту выйдут: Мирзоян, Бубнов, Чивадзе и Олег Романцев. Полузащита: Оганесян, Сидоров, Буряк, Бессонов. Нападение: Давид Кипиани и Олег Блохин. Всем разминаться. За первый тайм — оценка хорошо. Молодцы.
«Всё пропало, шеф, всё пропало! — прошептал я про себя. — Одну может и заковыряют. А две точно не забьют». Я покосился на весёлого Олега Блохина, затем бросил короткий взгляд на молодых Морозова, Позднякова и Лютого. Эти бы сейчас на поле костьми бы легли, чтобы отличиться. Им нужно в молодёжную сборную СССР дорожку протоптать. А у Буряка, Блохина и Кипиани впереди тяжёлый сезон и пластаться в «товарнике» им нет никакого смысла.
И тут меня осенила отличная идея. Я быстро подсел к Хорену Оганесяну и зашептал ему на ухо:
— Хоренчик, выручай. Тебя по любому в сборную возьмут. Ты — бомбардир от Бога. Я же своей подруге, у которой сегодня день рождения, пообещал, что ради неё забью один мяч. Она услышит об этом по радио и ей будет приятно. А я приеду в Москву, то приятно будет мне. Скажи Бескову, что у тебя колено разболелось. А с меня презент — 10 долларов США.
— То-то я и смотру, что ты, Ныкон, бегаеш как чёрт, — усмехнулся Оганесян. — Извины, дорогой, но меньше, чэм за 15 долларов я пойти на такое нэ могу. Мэня родственникы в Ереване неправильно поймут.
— Согласен, родственников обижать нельзя, пусть будет 15, — улыбнулся я и протянул ереванскому полузащитнику свою руку.
* * *
«Ну вот, полдела сделано», — обрадовался я, когда выбежал на второй тайм матча на добротный зелёный газон флорентийского стадиона. Кстати, игру посетили почти 5 тысяч человек, многие из которых наверняка видели легендарный гол Олега Блохина в ворота мюнхенской «Баварии» в битве за Суперкубок Европы. Вот и сейчас зрители встретили появление советского форварда громкими аплодисментами. Мне же хотелось, чтобы Блохин и сегодня забил парочку.
Однако, когда минуло 20 мину второго тайма, мои светлые надежды стали постепенно меркнуть. И дело не в том, что парни на поле не старались, просто каждый играл в тот футбол, к которому привык. Киевляне, действующие на левом фланге, старались использовать длинные размашистые передачи, я и Женя Сидоров на правом краю затевали короткую перепасовку, а Давид Кипиани, получив мяч, смело шёл в обыгрыш сразу на трёх игроков соперника. В итоге получалось у нас как в басне про лебедя, рака и щуку, то есть никак.
А итальянская молодёжка, заметив, что от нашего былого контроля мяча и тотального доминирования ничего не осталось, перехватила инициативу и большими силами пошла вперёд. И если Ринат Дасаев в первом тайме чуть было не замёрз. То Лёша Прудников к 20-ой минуте трудился в поте лица и уже дважды спас сборную от верного гола.
— Встаньте на ближнюю штангу! Встаньте кто-нибудь на штангу! — потребовал Прудников, когда хозяева поля пошли подавать второй подряд угловой.
— Лёха, постарайся вынести мяч кулаком как можно дальше, — шепнул я ему, перед тем как прихватить одного из футболистов молодёжной «Скуадры Адзурры».
Впереди у нас остались Блохин и Кипиани, и я полагал, что сейчас самое время для резкой контратаки. К тому же хозяева с нашими форвардами оставили всего трёх игроков обороны. Наконец, пошёл навес в нашу штрафную площадь. И я уже по траектории мяча понял, что он летит прямиком во вратарскую площадку. Поэтому бросил опекать своего игрока и побежал в атаку. Прудников же имея 189 сантиметров роста и 100 килограмм веса буквально растолкал вех кто попался ему на пути и в высоком прыжке шибанул кулаком по футбольному мячу.
Я к тому моменту уже находился в тридцати метрах от ворот и мяч, что выбил в поле наш голкипер, заметил только краем глаза. И летел он не так сильно и далеко, как хотелось бы. Поэтому я чуть-чуть притормозил, дождался, когда футбольный снаряд нагонит меня и, не давая ему опуститься на газон, ударом через себя отправил в сторону Олега Блохина. Отец Блохина являлся неплохим советским спринтером и природную предрасположенность к скорости передал Олегу с генами. Вот и сейчас я надеялся именно на эти волшебные гены.
А когда я вскочил с газона, то Олег уже нёсся к воротам итальянцев словно скоростная электричка. Защитники соперника тоже бежали в том же направлении, но отставали от нашего форварда на три-четыре метра. Побежал к воротам Джузеппе Дзинетти и я вместе с Давидом Кипиани. А через три секунды Олег Блохин, на которого вышел из ворот кипер хозяев, вдруг пошёл в очень рискованный обыгрыш через левый край. «Не забьёт», — тут же мелькнуло в моей голове, и я рванул из последних сил на помощь партнёру по команде.
Блохин тем временем сместился ещё левее и пробил по пустым воротам, находясь под очень острым углом. И упрямый мяч вместо сетки ударился о штангу и отлетел в поле. Зрители на трибунах радостно загомонили, защитники итальянцев остановились, а Джузеппе Дзинетти, не видя меня, неспешно побежал к медленно катящемуся мячу. А когда ему закричали все, кто был на стадионе, что игрок сборной СССР сзади, было уже поздно. Так как я прыгнул двумя ногами вперёд и пропихнул мяч в сетку молодёжной сборной Италии.
— Дааа! — радостно заорал я, словно забил в финале Кубка кубков.
— Никон — молодец! — похлопал мне с бровки Николай Старостин. — Всем брать пример с Никона. Вот так надо играть от свистка и до свистка.
«Это ещё не всё, Николай Петрович, — усмехнулся я про себя. — Мне нужен пятый гол. Мне четырёх мячей мало».
* * *
После игры я без задних ног валялся на кровати крохотного гостиничного номера. Нашу сборную поселили в
