проверок, чтобы выяснить ответ окончательно.
— Звучит, как будто ты пытаешься меня утешить…
— Прошу прощения, — они повернулись к появившемуся из-за стеллажа с книгами первокурснику в форме Гриффиндора. Парой секунд позже Кайнетт узнал в нём Норта, с которым они ехали вместе первого сентября. — Мисс Грейнджер, вас просили прийти в нашу гостиную. Мне велели передать, что вы обещали кому-то помочь с работой по ЗОТИ.
— «Мисс Грейнджер», а у тебя, должно быть, устрашающая репутация среди первого курса, — заметил маг, глядя на это. Затем счел нужным поздороваться: — Доброе утро, Дейл. Как успехи в совмещении техники с магией?
— О, привет, Джим. Да пока глухо, всё, где есть хоть одна микросхема, легло напрочь. Но я пока не сдался. Кстати, а ты что тут делаешь?
— У нас небольшой совместный проект.
— А?..
— Дейл, верно? — уточнила ведьма, недовольно покосившись на ученика. — А кто именно тебя за мной отправил?
— Уизли, м…
— Если ты сейчас добавишь «мэм», у меня будет повод испытать новое заклинание на человеке. Что они тебе про меня вообще наговорили-то? Да и Рон тоже хорош — они себя там совсем уже почти выпускниками почувствовали, раз гоняют первогодок через половину замка? Ладно, передай ему… Хотя нет, подожди где-нибудь тут, через десять минут я освобожусь, и мы вместе пойдем обратно. Не хватало ещё, чтобы из-за меня ученик потерялся в первую же неделю.
— Но я сам могу…
— Это не обсуждается. Вон там стол свободный есть. А я здесь быстро закончу.
— Полагаю, на этом мы сегодня остановимся? — спросил маг, когда Норт подчинился давлению авторитета и сел неподалёку, взяв с полки первую попавшуюся книгу.
— Придётся, — вздохнув, признала Грейнджер. Начала понемногу собирать разложенные по всему столу книги и брошюры. Между делом неохотно подняла палочку. — Я в самом деле обещала помочь, но не рассчитала время. Думала, успеем больше в этот раз, но, в принципе, для начала неплохо.
— Я могу пока взять твой черновик? В свободное время прочитаю вдумчиво, может быть, отдельно допишу, что можно подправить или улучшить.
— Да, конечно.
— Кстати, у тебя завтра будет свободное время? — спросил маг. Ему в голову пришла занимательная идея. — Тут намечается кое-что познавательное, и, думаю, тебе тоже будет интересно.
— Вот как, и о чём именно речь?
— Скажем так, это касается отношений волшебников и Инквизиции.
***
— Нет, нет и нет! Это решительно невозможно, — возмущение Грейнджер было совершенно искренним и неподдельным. Она даже вскочила на ноги и рукой взмахнула, словно отсекая любые возражения заранее.
— Что именно? — спросил маг, сидящий на поваленном дереве. Они втроём, вместе с Лавгуд, находились на самой опушке леса — для испытаний не очень-то одобряемого заклинания было выбрано место и достаточно отдалённое, и ещё относительно безопасное. Луна просто сидела на траве у дерева, причем в школьной мантии, что для неё даже удивительно вне уроков. — Существование Инквизиции? Охота на ведьм? Тот факт, что инквизиторы сами пользовались магией?
— Всё это сразу. Хотя лекции Бинса почти невозможно разобрать, но я ведь и сама читала книги по истории, когда делала задания и готовила эссе. И там с именами и датами расписано, как всё было на самом деле.
— «Иногда им все же удавалось поймать волшебника, но простецы не знали, что волшебникам огонь не страшен: они умели замораживать огонь и притворяться, что им очень больно. На самом же деле они испытывали не боль, а лишь приятное покалывание по всему телу и теплое дуновение воздуха. Так, Венделина Странная очень любила «гореть» на костре. И чтобы испытать это ни с чем не сравнимое удовольствие, сорок семь раз меняла обличье и предавала себя в руки магглов», — процитировала Луна «Историю магии» по памяти. Затем со своим привычным задумчиво-рассеянным видом продолжила: — Звучит красиво и очень в современном духе — вот мудрые волшебники, а вот глупые ничего не понимающие магглы. Но в учебнике ничего не говорится о тех ведьмах, которых топили, вешали, забивали камнями. Или о том, что горящий на костре куда раньше задохнётся от дыма, чем умрёт от ожогов. Или что многих ведьм и колдунов «из милосердия» душили, ещё привязывая к столбу. Или как именно «отдавшие себя в руки магглов ради развлечения» терпели многодневные пытки, которыми из них выбивали признание в колдовстве и ереси. Это всё есть даже в маггловских учебниках истории средних веков, которые я покупала для сравнения с нашими. Неужели ты не читала их?
— Читала, разумеется, но…
— Но решила, что если в школе тебе не говорили правду о драконах и троллях, то и о ведьмах в книгах тоже врали, — закончил за неё Кайнетт. — Или версия Министерства просто нравится больше? По-моему, ты говорила, что выросла из сказок ещё лет в пять.
— Но зачем это вообще делать? — задала Грейнджер совершенно логичный с её точки зрения вопрос. — Зачем учить нас по неправильным учебникам и придумывать то, чего никогда не было? Ведь всё это в далёком прошлом.
— Потому что такая версия удобнее и выставляет нас в намного лучшем свете. Это не мы сбежали от обычного мира в страхе, спрятавшись за Статутом и боясь показаться «магглам» на глаза. Нам просто надоели шумные невоспитанные соседи, вот и отгородились от них забором. А они пусть там себе… копошатся в своих мелочных проблемах, не зная правды.
— И именно потому, что это вовсе «не мы скрылись от людей», треть, а возможно и половину всей работы Министерства занимает постоянное поддержание Статута. И за открытие информации о волшебном мире ребёнок мгновенно будет исключён из школы, взрослый же, скорее всего, отправится на долгие годы прямо в Азкабан, — добавила Луна.
— Ладно. Ладно… — Грейнджер было сложно спорить с фактами и логикой. Проиграть Луне на «своём» поле было ещё и обидно. — Допустим, всё так и есть — волшебники сбежали от магглов, потому что испугались охоты и костров. Это ещё не повод врать. Уверена, волшебники приняли бы это, и даже Статута бы придерживались куда охотнее, осознавая всю ситуацию до конца.
— Думаешь, волшебники здесь изобрели что-то новое? — риторически спросил Арчибальд, тоже поднимаясь на ноги. Прошел по поляне, прежде чем продолжить: — «Учитель», тебе доводилось слышать о программе «Домашние дети»? Переселение беспризорников, сирот и детей бедняков из метрополии в колонии, в Канаду, Австралию, Африку в качестве бесплатной рабочей силы. Брали таких, как я, десяти-одиннадцатилетних из приютов или прямо из бедных семей, соврав, что родители погибли или отказались от них, набивали в трюм парохода, а через несколько месяцев те, кто выжил, оказывались на австралийском берегу или где-нибудь в Родезии. Без денег, без документов,
