– Да-а… ремонт дорого обойдется, – проскрипел старый скряга.
– Свои будете тратить? – с иронией спросил я.
– Нет, конечно, государевы. Но дело того стоит. Большие политические выгоды оно сулит. Можно и раскошелиться. Тогда вот что. Иди и занимайся делом ты, риз, а я буду их сторожить у выхода. У каких ворот они появятся?
– У тех, что выходят на дорогу к Имперскому посольству.
Старик облегченно выдохнул и, повеселев, сел за свой стол. Скомкал недописанный лист и выкинул его в мусорную корзину.
Ну а я тоже с облегчением вздохнул.
Мятеж приоткрыл мне кое-какие черты характера и короля, и Гронда.
Король был человеком, несомненно, умным и нетрусливым. Гронд в критической ситуации сдувается, и полагаться на него не стоит. Сделав для себя такие выводы, я вернулся в темницу.
Если уж говорить о выводах, то их давно сделал Ирридар, а вот Виктор частенько путался. Но все же они во мне достойно уравновешивали друг друга. Ирридар не давал мне совершать ошибки, которые я мог бы совершить по своей природной лени и мягкотелости, а Виктор не давал мне воли рубить головы всем, кто косо на меня посмотрел. Поэтому я простил слабости Гронда (а у кого их нет?).
В темнице ждали шпионы. Их потряхивало, и я это видел.
– Справа две первые камеры, – прошептал я. – Охраны нет. В первой сидит Кране. Во второй Мазандар. Идите, – подтолкнул я рукой «Дзержинского». И шпионы, приоткрыв дверь, прошмыгнули в коридор, где располагались камеры с особо опасными заключенными. Я же, уйдя в скрыт, последовал за ними.
Надо отдать должное выучке имперцев. Их готовили не только как шпионов влияния, но и как диверсантов.
Кране даже не проснулся. Его смерть была легкой и безболезненной. Его придушили узким брючным ремнем, который вытащил их своих штанов «Дзержинский». Липового Мазандара пришлось держать за ноги, пока «Дзержинский» накидывал удавку. Виктор от такой картины почувствовал себя негодяем, но Ирридар хотел подсказать, как сподручнее и быстрее лишить жизни предателя. В итоге на все это я смотрел более-менее спокойно, хотя и с долей отвращения.
События последних дней затянули меня в круговорот интриг, меняющих жизнь в двух сопредельных государствах. Рушились прежние башни влияния, и я чувствовал, как поднимается на небосклоне Вангора моя звезда. И надо было растущее влияние герцога Фронтирского конвертировать во влияние хранителя. Но в какого? Не Худжгарха же…
– Не думал, что герцог такой сильный, – прохрипел один из убийц. – Так лягался…
– Проверь пульс на шее, точно сдох? – приказал «Дзержинский».
– Точно, я уже проверил, – ответил хрипло дышащий имперец.
– Тогда возвращаемся и будем надеяться на нашего хранителя, что нас не схватят и не убьют…
– Риз Ирридар – нехеец. Он человек чести, – ответил всегда молчавший крепыш. – Мы выполнили работу, он нас отпустит. Я уверен. Но не уверен, что мы доберемся до посольства, этого он нам не обещал… Надо продумать план побега, и кем-то из нас придется пожертвовать, чтобы два других смогли уйти от облавы.
– Ты думаешь, она будет? – спросил «Дзержинский» и задумался.
– Вполне возможно, – ответил крепыш. – Как бы ты поступил на его месте?
– Я бы дал уйти. Мы можем рассказать, что нас подговорил убить герцога риз.
– А кто тебе поверит? – усмехнулся крепыш.
– Верно, никто, – вздохнув, ответил «Дзержинский». – Ладно, пошли. Я останусь прикрывать ваш отход. Я могу магичить.
Они вышли в тамбур, где я уже дожидался их.
– Готовы… оба, – ответил на мой вопросительный взгляд «Дзержинский». – Проверять будете?
– Нет. Вы профессионалы. Я вам доверяю. Пошли на выход, – и махнул рукой в открытое окно портала.
Мы вышли за воротами дворцового комплекса.
– До посольства два квартала. По улицам ходят патрули. Господа, как я и обещал, дальше сами.
Я еще не успел договорить, как они тут же со всех ног бросились бежать в сторону перекрестка.
«Идиоты», – подумал я. Надо было бежать в другую сторону. Тогда был бы шанс затеряться. Короткая дорога не самая ближняя к цели. Но их гнал страх. И мыслить трезво они уже не могли.
Почти сразу я услышал, как на соседней улице послышались крики:
– Стой! Держи!
Я не стал ждать развития событий и вернулся в подземелье, запустил в коридор «Кровавый туман». Ушел в боевой режим, кинул искру и вернулся на улицы города. Уже там вышел из боевого режима.
Взрыв хоть и был приглушен толстым слоем земли, но послышался даже на улицах. Все. Я свою работу сделал. Дальше уже Гронд пусть всем занимается – раскопками, дознаниями, – и думает, что сказать королю.
Я вернулся в свою комнату во дворце… И с изумлением увидел сидящую на кровати в пеньюаре мадам Элен.
Мое хорошее настроение улетучилось, как платье Золушки после пополуночи.
Глава 11
Планета Сивилла. Столица королевства Вангор. Малый дворец
Король Меехир Девятый не был глупым человеком, хотя таким его считали многие вангорские дворяне. В том числе и его дядя Мазандар. Король умел притворяться. Мог быть капризным, выглядеть слабовольным, а если надо – становился грозным тираном. Он мог обласкать своим вниманием или выразить неудовольствие, что лишало аристократа возможности быть при дворе.
Наивные придворные считали, что это просто смена настроения короля. Но Меехир Девятый вступил на престол Вангора, не имея поддержки среди знатных сановников, а жизнь научила его хорошо разбираться в людях. Он умел просчитывать результаты своих политических шагов. Приближал как льстецов, так и тех, кто честно ему служил. Король, умело манипулируя приближенными, использовал принцип «разделяй и властвуй». Поощрял наушничество и доносы, но сам не становился судьей. Сторонников Крензу он отдавал Кране, а сторонников графа Кране – Крензу. Они соперничали за влияние, а король находился над ними и как бы вне конфликтов. Он приближал разных людей, и это не было его прихотью. Он старался сохранить равновесие в аристократической среде Вангора.
Льстецы нужны были для того, чтобы его двор блистал, и они ласкали его слух своими сладкими речами. Это он любил. С ними было весело и интересно проводить время. Честные служаки ему были нужны для того, чтобы эти льстецы не чувствовали себя вершителями судеб тех, кто не был допущен до двора. За мзду они старались продвинуть по службе своих ставленников, таких же воришек, как и они. Такие люди приносили неприятные известия, но он их терпел.
Сосредоточив в своих руках абсолютную власть, король не хотел ни с кем ею делиться. Как и деньгами, которые поступали от налогов и прилипали к рукам протеже Крензу. Он даже упразднил должность канцлера и все самые важные государственные вопросы решал сам. На риза Крензу, который благоговел перед Лигирийской империей, король возложил заботу поставлять в казну золото и серебро. За это смотрел свозь пальцы на то, что тот усиленно продвигал своих людей в армии и в провинциях. А следить за поступлением денег Меехир Девятый поставил изгнанного из империи идриша, банкира, назначив его хранителем казны. Крензу ненавидел его больше, чем тана Кране. Следить за обоими, чтобы они не сговорились, поставил главу тайной стражи.
Золото стабильно поступало в казну. Тратить его налево и направо не позволял идриш. За золото Меехир покупал лояльность дворян. Если поток золота иссякал, тан Кране арестовывал проворовавшегося ставленника Крензу. А Крензу шел просить короля помиловать казнокрада. Обычно, обобрав воришку до нитки, его прощали. И казна пополнялась, а жулики временно прекращали воровать.
Не все получалось гладко в управлении страной. Но кто без недостатков? Король умел прощать как свои недостатки, так и недостатки других. Он знал, что совершенных людей нет, и с этим приходилось мириться. Только открытого предательства король никогда не прощал.
Женился Меехир, как и все его предки, на дочери одного из князей княжества, которое Лигирийская империя путем угроз присоединила к своим землям и сделала провинцией. Ни один правитель Вангора не породнился с императорами. Этим браком правители Вангора показывали, что не признают насильственное присоединение земель к Лигирийской империи.
