не откажет, если будет думать, что спасает друга.
Я мог убить её за это. Вместо этого я показал ей правду — как ей манипулировали, как играли на её чувствах, как превратили в марионетку, а потом предложил выбор: уйти и забыть, или остаться и учиться.
Она ушла, но потом вернулась. Порвала с семьёй, отказалась от наследства, бросила вызов всему, во что верила и теперь будет создавать эликсиры, которые на порядок превосходят всё, что производит столица.
Упрямство может быть добродетелью, если направить его в нужное русло.
Лилит Мефистова. Хищница, которая пришла меня уничтожить, но вместо этого закрыла собой Алину. Смешная девочка, закрывшаяся в своем панцире от всего мира.
Но это неважно. Важно то, что она сделала выбор — в момент, когда выбор имел значение. Когда можно было просто отойти в сторону и смотреть, как горят люди.
Она выбрала спасти.
Даниил. Бывшая марионетка, которая ломала чужие разумы по приказу Тарханова. Сломанный паренек, который заглянул в мою Бездну и едва выжив, сумел сбежать, отбросив все.
Он скитался по миру как тень, пока мой кот не привёл его в Котовск. Там, в умирающем городе, отравленном заводом Чернова, произошло то, что определило его ценность, как личности. Человек, который всю жизнь разрушал, внезапно начал… защищать. Он пробудил в людях веру. Защищал от наёмников, пока те не начали бояться собственных снов и делал все возможное, чтобы изменить судьбу города.
Однако он до сих пор вздрагивает, когда я смотрю на него. Заикается и прячет глаза. Но это он зря.
Важно лишь то, что он сделал свой выбор. Он мог спрятаться, сбежать или снова стать чьим-то инструментом, ведь оставаться марионеткой проще всего. Но несмотря на это, он сделал свой выбор.
Он выбрал встать, а с ним и все остальные.
Я откинулся в кресле и сложил картину воедино.
Раньше они были функциями. Полезными инструментами, которые выполняли свою работу и не требовали внимания. Я не привязывался к инструментам — за тысячелетия я усвоил, что это непрактично.
Но каждый из них, по-своему, в меру своих сил, доказал, что он нечто большее, чем просто исполнитель приказов.
Каждый из них — человек в том понимании, которое подразумевает разум, созидание, стремление и волю.
Что ж. Если они доказали свою ценность, они заслуживают моей защиты. Моего крыла над головой.
А те, кто посмел на них напасть…
Я встал и подошёл к окну.
Мой сад лежал в лунном свете — безмятежный и прекрасный. Я строил его для себя место, где можно забыть о крови и войнах. Где можно просто… быть.
И вот я снова здесь. Снова вынужден брать в руки меч, который хотел отложить.
Меня тошнило от этой мысли.
Разумеется, не из-за страха, я давно разучился бояться. А от усталости и понимания, что покой снова откладывается на неопределённый срок. Что мне снова придётся делать то, от чего я бежал через измерения.
Строить. Разрушать. Убивать.
Я пытался жить тихо. Не лезть в политику местных приматов, не трогать их гнилую систему. Но результат… взорванный офис и МОИ люди ранены.
Очевидно, по-хорошему они не понимают.
Что ж. Значит, придётся объяснить иначе.
Новая цель кристаллизовалась в сознании с той же ясностью, с которой когда-то кристаллизовался план штурма Цитадели Богов.
Абсолютный Суверенитет. Здесь, посреди их гнилого государства, я построю то, обо что они сломают зубы. И если для этого придётся перекроить всю страну — что ж, я делал это и раньше.
Воронцовск и Котовск, а потом и весь регион станут моей территорией, где действуют мои правила. Семя Пожирателя в Котовске — мой новый ресурс. Разломы, которых так боится местная Гильдия — источник силы для тех, кто умеет их использовать.
Мне нужна армия. Люди, готовые идти до конца. Не фанатики и не психи, а профессионалы, которым нечего терять и есть за что драться. Такие, как Антон и Глеб. Таких в этом мире много — система производит их с завидной регулярностью, выбрасывая на обочину всех, кто отказывается прогибаться.
Я найду их. Дам им цель и силу.
И мы посмотрим, кто кого задушит.
Я смотрел на свой сад и не чувствовал азарта. Только тяжёлую решимость человека, который знает, что впереди много грязной работы.
Я прошёл этот путь однажды и думал, что больше не придётся. Но увы…
Ошибся.
Тишину нарушил мягкий хлопок телепортации.
Моя секретарь-фея материализовалась рядом, как всегда, в безупречном деловом костюмчике, с папкой под мышкой и очками, сверкающими в свете камина. Она деликатно откашлялась.
— Хозяин, прошу прощения за беспокойство в столь поздний час.
Я повернул голову.
— Слушаю.
— У главных ворот Степан Васильевич, — фея сверилась с папкой, хотя наверняка помнила всё и без записей. — Наш доблестный мэр желает немедленной аудиенции.
Она поправила очки и добавила с ноткой ехидства:
— Состояние крайне взволнованное. Побагровел, охрип от крика, глаза на мокром месте. Утверждает, что «всё пропало», «враги идут» и «мы все умрём». Классический набор.
Фея чуть склонила голову.
— Если он продолжит в том же духе, боюсь, его хватит удар раньше, чем он успеет сообщить что-то полезное.
Похоже, времени на планирование будет чуть меньше, чем я рассчитывал. Они уже начали.
Что ж. Тем хуже для них.
— Впусти его, — сказал я, поднимаясь из кресла. — И организуй чай. Ему понадобится.
— Может, валерьянку? — невинно предложила фея, исчезая с тихим хлопком.
(Авторы на связи! Надеемся, вам заходит, нам очень важна ваша обратная связь, так что не забываем про комменты и лайки, мы все читаем и видим! =) И сразу добро пожаловать на следющую главу…)
Глава 7
Степан Васильевич
Окна кабинета были заклеены плёнкой — ударная волна от взрыва докатилась даже сюда, выбив стёкла на половине этажа. На столе стыл забытый чай, а бумаги громоздились стопками, до которых руки не доходили со вчерашнего вечера.
Степан Васильевич сидел перед экраном и смотрел новости, пытаясь понять, что происходит.
На экране крутили одни и те же кадры: дымящиеся руины «Ворон Групп», пожарные машины, носилки с ранеными. Диктор монотонно перечислял: «…по предварительным данным, пострадали не менее сорока человек… причины взрыва устанавливаются… Лорд-Протектор Воронов отказался от комментариев…»
Хозяин был жив и цел — это Степан знал наверняка. Видел его вчера своими глазами, когда тот выносил раненых из горящего здания. Видел обожжённые руки и ледяное спокойствие на лице человека, который только что прошёл
