Среди трупов возвышался Учида Юдай, ветер трепал черное кимоно и хакама, белый воротник и строгое застывшее лицо окропляли брызги крови. Нагинату он держал в боевой позиции, будто готовился напасть на врага, но вокруг на десяток дзё не осталось ничего живого. И холодом таким веяло от его напряженной фигуры, что заметил даже Мадока.
– А это точно Учида? – тихо спросил он.
Хизаши кивнул, не потому что узнал знакомые черты или шрамы от паутины на светлой коже. Он чувствовал его жажду боя, тот смертоносный азарт, что благовоспитанный юноша из рода Учида, адепт самой сдержанной из великих школ оммёдо, умело скрывал даже от себя. Но стоило ему ринуться в сражение, как его уже было не удержать.
– Нет, что-то не так, – покачал головой Кента и вдруг устремился вперед. – Учида-кун!
– Что он делает? – удивился Мадока и поспешил за ним, тогда как Хизаши все пытался прощупать фусинца издалека. Однако темная энергия вокруг сбивала с толку, и Хизаши махнул на это дело рукой и направился к товарищам, переступая через изуродованные проклятием и нагинатой тела. Еще одна деревня пала от козней Хироюки. Чего же он добивается? К чему все эти бессмысленные жертвы?
– Учида-кун! – Кента приблизился к фусинцу на расстояние не больше пяти шагов. Ветер усилился, закручиваясь вокруг двух фигур невидимой воронкой. – Как хорошо, что мы наконец встре…
Он даже не успел договорить. Хизаши со стороны ясно увидел движение – Юдай перехватил древко и начал разворот, собираясь нанести Кенте смертельный удар. Быстро. Слишком быстро. Хизаши раскрыл веер, но даже если бы он был настоящим хэби, все равно не успел бы опередить резкий бросок тускло блеснувшего металла. Страх невероятной силы пробил сердце насквозь, и внутренняя ки закипела, готовясь вырваться неконтролируемым потоком.
И в тот же миг клинок поразил жертву. Но не ту.
Снова всеми позабытый, вечно лишний и не вызывающий ничего, кроме желания пошутить, Мадока оказался перед Кентой и оттолкнул плечом. Юдай уже не мог остановить движение. Его лицо не дрогнуло, будто было лишь изящной фарфоровой маской, красивой и пугающей одновременно. Мадока начал оседать на землю, Хизаши направил ки в веер, и она полетела в Учиду, приняв форму тончайшего острого лезвия, чтобы перерезать ему горло.
Но стоило Кенте крикнуть: «Не надо!», как силы покинули Хизаши, и ки рассеялась, так и не ранив фусинца. Тот выронил нагинату и застыл. Хизаши подбежал к нему и схватил за ворот.
– Ты ш-ш-ш-то твориш-ш-шь?.. – вместо связной речи из груди вырывалось свистящее шипение.
– Какие эмоции, – бесстрастно выдал Юдай, и этот голос Хизаши с другим бы не перепутал. Тем более с голосом самого Юдая. – Ты стал так похож на себя прежнего, братик.
Пальцы разжались. Юдай смерил Хизаши равнодушным черноглазым взглядом. Да и не «Юдай» это был, точнее, сейчас – не он.
– Зачем тебе убивать Кенту? – справился с собой Хизаши, закрывая друзей спиной. – Если так хотел, почему сразу не убил? У тебя была куча возможностей.
– Хитро`. Но я не скажу, потому что это слишком просто. – Взгляд переместился Хизаши за плечо, и тот напрягся, готовый ради Кенты драться даже с Учидой. – Если бы я хотел, никто из вас, тем более этот бездарный увалень, меня бы не остановили. У этого тела прекрасные навыки, просто превосходные.
– Так чего тебе надо?!
– Это приглашение, брат. Если вы им не воспользуетесь, – он обвел мертвые тела рукой, – я больше настаивать не буду. Но и сдерживаться тоже.
– Отпусти сначала Учиду, – потребовал Кента.
– Отпущу. Конечно, отпущу.
И он шагнул назад, выхватил из рукава танто и, если бы не Хизаши, ударил бы себя в живот. Но, несмотря на смятение, он не мог дать другу умереть. Даже если это Учида Юдай, поэтому Хизаши обездвижил его и ненадолго застопорил течение духовной энергии.
– Нельзя больше тянуть. – Кента зажимал ладонью рану в боку Мадоки и останавливал кровотечение своей ки, однако Джун был без сознания.
Хизаши с громким щелчком сложил веер. Он был зол. Он был очень зол.
На то, чтобы отнести два неподвижных тела до ближайшего дома, ушло время. Погода продолжала портиться, сильный ветер не приносил с собой прохлады, напротив, бил по лицу жаром, затягивал удавку на шее, не позволяя вдохнуть полной грудью. Начинался настоящий ураган. Когда свист ветра уже почти перекрывал звук голоса, Кента закрыл дверь и извинился перед умершими хозяевами за вторжение. Им слишком часто приходилось так делать, и это тоже злило. Хизаши никогда не считал себя сентиментальным, да и любовь к людям у него, как ни крути, зиждилась на желании поклонения, но бессмысленные смерти не радовали, а все, что Хироюки делал, было бессмысленным, жестоким и омерзительным. Хизаши отказывался его понимать.
Кента оставил обувь в гэнкане[219] и, мягко ступая, подошел к Хизаши и сел рядом. От него веяло усталостью, с лица не сходила печать тяжелых мыслей, а ведь еще совсем недавно, на траве возле старого серебряного рудника, он улыбался, и казалось, им любые трудности по плечу.
– Проведем над Учидой ритуал очищения на случай, если Хироюки оставил неприятный сюрприз после себя, – вздохнул Кента и потянулся, разминая спину.
– Я могу сам, ты лучше отдохни.
– Правда? – Кента посмотрел на Хизаши с благодарностью. – Спасибо. Но я посижу с Мадокой, вдруг ему станет хуже.
– Мы сделали все, что могли, дальнейшее зависит от него, – возразил Хизаши, но знал, что не переубедит друга. И Кента тоже это знал, поэтому, хлопнув по плечу, поднялся и отошел к погруженному в целебный сон Мадоке. Ветер злобно свистел и подвывал, гоняя снаружи пыль и оставленные хозяевами вещи. В другом углу лежал фусинец, но вместо спасительного забвения он мучился кошмарами, его лоб и виски блестели от пота, шея то и дело напрягалась, будто он преодолевал чудовищные испытания или терпел невыносимую боль. Глаза под опущенными веками беспокойно бегали. Никто никогда не узнает, что он видел в это время, и едва ли кто-то решит его спросить.
Хизаши сел рядом на колени и с протяжным выдохом опустил плечи, расслабился и, прижав пальцы к нижней губе, начал читать заклинание очищения души. Ему было важно самому сделать это, самому прогнать даже остатки пребывания Хироюки. Не его лично, к сожалению, демон покинул тело, едва не убив своей силой, как сейчас сила Хизаши медленно убивала его самого. Время еще оставалось, оставалась и надежда – Хизаши многому научился за годы смертной жизни, и надежде на лучшее в том числе.
Вскоре с делом было покончено. Юдай обмяк, кошмары отпустили его, и теперь оставалось только дождаться, пока разум решит пробудиться сам. Хизаши промочил горло водой из фляги и передал ее Кенте.
– Он справится.
Кента сделал глоток и с сожалением посмотрел на фусинца.
– Конечно. Он сильнее меня.
– Что за глупости опять? – возмутился Хизаши. Кента пожал плечами.
– Пойду поищу колодец, у нас мало воды.
– Я с тобой…
– Не надо, не ветром же меня унесет.
И ушел, а Хизаши остался наедине с двумя спящими товарищами и своими чувствами.
Итак, Хироюки дал понять, что не намерен больше ждать, и если то, что уже творилось в Ямато, еще не было чем-то серьезным, по его мнению, то им лучше поторопиться. Думая об этом, Хизаши с удивлением обнаружил в себе не страх, а нетерпение. Неужели те братские узы, о которых говорили ему друзья, просыпались от долгого сна? Хизаши уже ненавидел их, ненавидел только зарождающееся желание снова встретиться с Хироюки лицом к лицу. Может, тогда он все вспомнит?
Но если вспомнит, сможет ли удержать то, что у него уже есть?
– Мацу… мото? – позвал хриплый голос Учиды. – Я… Кента…
– Не напрягайся, – посоветовал Хизаши.
– Кента, где?.. Он…
– Он жив, если ты об этом. – Злость на Юдая была глупой, но никак не желала уходить. – А вот Мадоку ты знатно проткнул.
Юдай попытался встать, но тело еще слабо слушалось, и все же он продолжал пытаться, пока не сумел сесть.
