— Нам? – я не сдержала грубого смешка. – Так вы из-за него тоже переживаете? Боитесь, что я что-нибудь натворю? Смогу как-то навредить ему?
Наверное, я передергивала, но состояние было весьма нервное. Не могла сдержаться. Да и я не знала, рассказал ли Варидисс брату о моих тайнах. Казалось, что Кантарисс знает лишь о нашем болезненном разрыве, но если это лишь блеф?
— Конечно, я сочувствую брату, – василиск оставался спокоен и старался быть ко мне дружелюбным. – Мне кажется, он правда успел полюбить тебя. А теперь ему придется жить с нелюбимой женщиной. Но это его судьба, не твоя. Ты же просто оказалась жертвой очень опасной игры. Я не думаю, что ты как-либо решишь навредить Варидиссу. Просто ему тоже станет чуточку легче, если он будет знать, что я смог помочь тебе.
— Помочь? – у меня к горлу подошёл ком. – Вы заговорили о любви. Скажите. Разве можно стереть любовь?
Кантарисс смолк. Я не знала, смотрит ли он на меня, потому что потупила взгляд в пол. И всё же кожей ощущала его… сострадание?
Чёрт. Нельзя плакать. Я очень не любила показывать слабину перед незнакомцами, да и вообще перед людьми. Проигрывать надо уметь, я же спортсменка, знаю это лучше других.
Просто раньше я проигрывала на соревнованиях. А сейчас я проиграла в игре на счастье.
— Сложно сказать, – негромко ответил Кантарисс, – конечно, чувства – это нечто большее, чем воспоминания. Однако я смогу убрать большую часть самых болезненных симптомов.
Я быстро промогалась, чтобы смахнуть влагу с глаз и вновь посмотрела на василиска. В этот момент мне показалось, что его тяготит что-то ещё. Что-то личное. Кажется, он и сам не хотел это делать, но не мог отказать Варидиссу.
— И всё же… нет. Знаете, – я натянула на губы кривую улыбку, – на самом деле, я не такая плакса, как может сейчас показать. Я очень сильная, правда. А сильные люди не давят симптомы. Если болезнь нельзя вылечить, я просто её переживу. Поверьте, я справлюсь, и это будет мне уроком.
— Ты уверена? – тёмные брови с хмурым сомнением поползли к переносице. – Такой урок в твои годы никому не пожелаешь пережить. Я не буду делать это насильно. Обещаю. Однако хочу, чтобы ты хорошо подумала.
— Да. Уверена. Мои воспоминания останутся со мной. И не волнуйтесь, скоро я уйду. Навсегда. Просто пропаду и больше никогда не потревожу Варидисса.
— Подожди-ка... – уже с явной грозностью начал Кантарисс, но я быстро его перебила:
— Нет, нет. Вы не правильно поняли. Уж поверьте, я никогда не причиню себе вреда из-за какого-то… мужчины.
И вдруг взгляд упал на ящик, где я хранила магический договор с Алертой. Я вспомнила о том, что не смогу рассказать о своей ситуации, даже если захочу. Однако передо мной ведь сидел самый могущественный менталист. Возможно, Варидисс не рассказал ему, что в моей памяти скрыты какие-то секреты. Но если он всё же сможет их рассмотреть… может, что-то изменится?
Мой взгляд тут же прояснился, а в груди затеплилась надежда.
— Скажите, а вы можете прочесть мои воспоминания?
Кантарисса заметно удивила такая резкая смена настроения.
— Прочесть? Ну да, конечно. Но зачем?
— Там есть кое-что… – губы сразу же обожгло магией принудительного молчания, – кое-что о чём я не могу рассказать. Однако вы можете попробовать узнать это сами. Тогда очень многое встанет на свои места.
Кантарисс с пару секунд смотрел на меня в задумчивости.
— Если так… – произнес он, наконец, и поднялся, – … пожалуйста, пересядь сюда, чтобы было удобнее. И скажи, какой отрезок воспоминаний нужен.
Я кивнула и быстро пересела. Теперь зеленоглазый василиск стоял надо мной.
— Только обещайте, что не тронете мои воспоминания, – я пронзила Кантарисса требовательным взглядом.
— Я уважаю твоё решение, Дана, – менталиста захотел коснуться меня, но я дернулась в сторону.
— Нет, пообещайте!
— Обещаю, – сдержанно ответил Кантарисс. Мне показалось, что он говорит искренне. Поэтому я выдохнула, выпрямилась и замерла.
— Месяц назад. Посмотрите мои воспоминания, которые были, примерно, месяц назад. Вы можете увидеть там много странного, но не спешите рубить с плеча. Найдите все ответы, прежде чем судить меня.
— Что же ты скрываешь?
— Хотела бы я рассказать. Но не могу. Потому мне и нужна ваша помощь.
— Хорошо. Закрой глаза и расслабься.
Я послушалась. От мысли, что можно будет скинуть с себя оковы лжи, у меня внутри впервые за эти дни появились хоть какие-то радостные эмоции.
Кантарисс взял меня за руку. Теплое, приятное прикосновение. Этот человек вызывал непонятное доверие.
Едва он коснулся меня, в голове появился непонятный шум. Будто телевизионные помехи. Время застыло, однако не прошло и пяти минут, как василиск с удивлением произнес:
— Так ты тоже из другого мира?
Я не удержалась, тут же открыла глаза и обернулась к нему.
— Получилось?! Вы всё видели?! Стоп, что значит «тоже»?
