Сержант вошел и сел напротив начальника департамента, показав ему условный знак, дождался, когда тот включит аппаратуру глушения.
– Что у тебя? – спросил Вейс.
– Агент с позывным «Брюнетка» осознала себя и вышла на связь. Она приступила к выполнению первой фазы операции «Крот».
– Больше ничего не сообщала? – Блюм закурил, придвинул сержанту пачку сигарет и разлил споч в стаканы с толстым дном.
– Просила предать, шеф, что вы сволочь. – Сержант сделал глоток и улыбнулся. – Думаете, у нее получится? – Он с наслаждением закурил.
– Не знаю, Мишель, но у нас нет другой кандидатуры для внедрения в синдикат. Все оперативники были раскрыты и уничтожены. Это будет зависеть от того, как она на месте сработает. Проверка нейросети ничего против нее не покажет. Но вот поверят ли ей? Этого я не знаю. – Он поднял стакан и произнес: – За то, чтобы у нее все получилось.
Глядя в спину уходящему сержанту, Вейс думал, что ему повезло с этим крупным и умным человеком. Они собрали техников, вовлеченных в преступную деятельность, открыли контору по наладке систем очистки воздушных фильтров и под ее прикрытием стали вести свою параллельную деятельность. О том, что в закрытый сектор был отправлен агент для внедрения в организацию, следов в УАДе не осталось. Надумай преступники проверить их картотеку, а такой возможностью они могли обладать, то там ничего не обнаружат. Блюм допил споч и углубился в изучение документов.
Провинция Азанар. Город Азанар
– Рыба, там посланец пришел от Занозы с предьявой. Что с ним делать? Пускать или в шею гнать? – В комнату к бывшему охраннику Тихого заглянул телохранитель.
Тот поднял голову от каких-то бумаг на столе и поморщился.
Занозу не зря звали Занозой, смотрящий за южной окраиной всегда был всем недоволен, и его считали не просто занозой, а занозой в заднице.
– Пусть войдет, – бесцветным голосом разрешил новый босс старого предместья.
В комнату вошел вертлявый мужичок и уселся напротив. Рыбий Глаз, по меткому определению нехейца, молча уставился на гостя. Этого Вьюна он знал и ждал от него какой-то пакости.
– Рыба, твои люди творят беспредел на юге, Занозе это не нравится. Уйми своих, и пусть отступные заплатят, иначе войне быть. – Посыльный вертелся на стуле.
– О чем речь, Вьюн? Ничего такого не слышал. – Рыба не мигая смотрел на посетителя.
– Студент напал на наших, одного убил, других покалечил, причем на нашей территории.
– Насколько мне известно, Студент купил трактир у южных ворот. Ваши люди пришли его нагибать. Он ответил. В ваши дела он не лезет, – все таким же блеклым, невыразительным голосом ответил Рыба.
– Трактир на нашей территории! – возмущенно воскликнул Вьюн.
– И что? У Занозы в порту на моей территории есть свои интересы, я разве ему мешаю? Вы наехали не на того, получили по соплям и пришли жаловаться. Так я тебе скажу! Студент человек правильный, на нарах парился, со всеми баланду хлебал, не скурвился. Других не трогает, обиды не прощает. Можешь Медведя спросить или Подкову. Если встретитесь. – Что-то в его тоне незаметно изменилось, и в нем была слышна насмешка. – Передай Занозе, я его угрозы знаешь где видел? – Он посмотрел своими рыбьими глазами на гостя, и тот сразу сник.
Когда посланник с южной окраины вышел, Рыба задумался. Студент не бандит. Так, случайно в их среду затесался, отстаивал свои торговые интересы, а заодно Подкову прибил. В главари не метит и ему конкурентом не будет. Если он прикроет Студента сейчас, тот всегда поможет ему в будущем. Для этого малолетнего убийцы нет разницы – одного положить или сотню. Рыба поежился. Его, Рыбу, он оставил в живых. Студент из их породы, породы убийц-профессионалов, правила чтит, только более жестокий и изощренный, и он полезен, решил смотрящий.
Весь этот месяц у нас не будет теоретических занятий. Только практика. Методы, которые используются здесь при обучении студентов, на мой взгляд, просто изуверские, сродни пыткам. Но результат приносят впечатляющий.
Нельзя сказать, что здесь не заботятся о жизни и здоровье, нет, если надо, по косточкам соберут и с того света вернут. Но про милосердие тут даже не слышали. Прошлую неделю все проходили душегубку. Лучшего способа натренировать ребят мгновенно ставить щиты трудно себе представить. И не важно, что все они вылетают из бункера облеванные, результат через неделю налицо. А все для чего? Для того, чтобы они на учебных магических боях получали меньше травм. Бои хоть учебные, а раны настоящие.
Сами схватки велись десять на десять. Только с большой выдумкой. Против алых выставлялись мы, синие. Зеленые лечили. Когда алые бились между собой, их лечили с помощью амулетов студенты факультета магического конструирования. За плохое лечение алые отрывались в боях. У зеленых всех, кто стоял внизу оценочной таблицы, выставляли на схватку. Вот такой круг очень здорово стимулировал повышать свои навыки и умения. Из стен филиала выходили маги со средним магическим образованием. Попасть в магистратуру дано было немногим. Но эти бакалавры были очень хорошо профессионально подготовлены. Здесь из их мягких тел и душ готовили закаленный становой хребет вангорской армии.
Количество заклинаний, которые мы изучали, было сравнительно невелико. Два десятка боевых, десяток бытовых, несколько лечебных и усиливающих-ослабляющих. Только вдалбливалось это с потом и кровью.
На первую схватку нас всех перемешали, я вышел с десятком малознакомых парней и девушек, напротив стояли и скалились алые, на их лицах очень хорошо можно было прочитать, что они собирались сделать с крохоборами.
По сигналу гонга на меня обрушился шквал огня, льда и прочей напасти, вернее, на то место, где я стоял. Понимая, что красные будут вести охоту за мной, я быстро переместился подальше от основной группы.
– Недоумки! – крикнул я стоящим с открытыми ртами временным товарищам, они поставили щиты и замерли. – Бейте алых, они без защиты.
Но те только хлопали глазами. Боевики на всякий случай поставили общий щит и врезали по оторопело стоящим крохоборам. У тех сразу снесло защиту, и вторым залпом их разметало по полигону. Запахло горелым мясом и раздались крики. Мгновенно рядом с ними появились лекари и потащили подальше от места боя.
Я остался один. Но с собой у меня были свои заготовки: «торнадо», «снежки» и «уколы боли». Поэтому, не останавливаясь на одном месте, я создал торнадо и направил его на довольных и смеющихся противников. Подняв десятки килограммов песка, вихрь влетел в строй опешивших ребят и забил им все – носы, глаза, уши и, наверное, мозги. Они заорали и бросились в разные стороны. О нападении и обороне алые уже не думали. Я выбирал по одному и лупил снежками. Скоро вся красная рать лежала, плакала и стонала. Все-таки я был более милосердный, чем другие, просто по складу характера Виктора Глухова.
Горькая чаша поражения не минула и моих вассалов, хотя они дрались стойко. Но в их случае сработала истина «один в поле не воин». Сегодня у синих был настоящий траур. Многие поняли, как опасно для здоровья пренебрегать учебой.
Эрна, вся злая, испытавшая боль и горечь поражения на полигоне, копалась в своих вещах.
– Я не понимаю, сеньора, – сев на кровать, обратилась она к Мегги, – что за блажь издеваться над нами в своей спальне? Мог бы получше придумать занятие. – Она с раздражением откинула прядь волос со лба. – Я скоро ребят и Мию ненавидеть буду, – сказала она и залезла опять в свой сундучок.
– Ты что ищешь? – Мегги с интересом смотрела на ее целеустремленные поиски.
– Ты что, не понимаешь? Сегодня все придут под невидимостью. Ладно, я скоро. – Девушка подхватилась и выбежала из комнаты.
Вечер пятый обещает быть томным. На лицах «бездарей» явно читалась решимость победить или умереть, но мне виделась совсем другая картина. В их душах было желание умереть и забрать с собой товарища. Чтобы их желание не распространилось на меня, я принял меры предосторожности.
