и тут Риллиан взяла меня за руку.
— Гарри, подожди. — Она посмотрела на меня уже привычным изучающим взглядом. — Мы же поговорим после ужина?
— О чём?
— О тебе. О твоей проблеме.
— Не понимаю, к чему ты клонишь.
— Мелия мне не стала рассказывать. Она сказала, что это твоё личное, и если захочешь, расскажешь сам. Я просто хочу помочь.
— Да вроде нет у меня личных проблем, — пожал я плечами, пытаясь вспомнить хоть что-то, что меня действительно сильно беспокоило. — Ладно, приду — поговорим.
Она не стала возражать.
Выйдя из каюты, я вдруг понял: скорее всего, речь идёт о том воспоминании из прошлой жизни. Если у Риллиан эмпатия сильнее моей, она легко могла уловить моё состояние в тот момент. И теперь пытается разобраться, что же меня тогда задело.
А Мелия молодец: не проболталась, сохранила личное.
Что ж, проблем нет. Риллиан всё равно знает, что я не из этого мира. Значит, расскажу ей эту историю, хоть и неприятно снова говорить о том, что предпочёл бы не вспоминать…
Глава 8
О правилах поведения среди ламий
Ужин выдался на славу: и сытный, и вкусный, и в приличном количестве. Мне даже показалось, что здесь еда куда лучше, чем в таверне, в которой я питался последние дни. Хотя чему удивляться? За такие деньги, что я отвалил, кормить плохо просто не могли.
Во время еды мы не обменялись ни словом. Иногда, наблюдая за Риллиан, я невольно задумывался, что для неё обычный приём пищи — почти ритуал. Она ела немного иначе, чем привык видеть: спокойно, размеренно, будто отсекая всё лишнее вокруг, и никуда не торопилась, смакуя каждый кусочек.
Когда с едой было закончено, я рассказал Риллиан всё в точности так, как рассказывал Мелии. Она слушала молча, не перебивала, словно заранее понимала, что ответы появятся в конце.
— Вот такая вот история, — подытожил я. — Приятного мало. Точнее, вообще ничего приятного.
Некоторое время Риллиан молчала, глядя куда-то в пустоту. Похоже, о чём-то усердно размышляла.
— Это тебя всё равно тревожит, — наконец заговорила она. — Тебе может казаться, что нет, но это так. С этим нужно работать.
— Я понимаю, что ты владеешь эмпатией, но мне кажется, ты преувеличиваешь. Это же прошлое. Подумаешь, вспомнил.
— Нет, я чувствую, что это воспоминание возникло неспроста. Что-то случится. Не знаю, как скоро, но случится.
— Только не говори, что ещё и будущее видишь, — усмехнулся я. — Это уже будет слишком. Да и не особо я верю в судьбу.
— А я не об этом. — Риллиан оторвалась от созерцания пустоты и посмотрела прямо на меня. — Я о том, что ничего не происходит просто так. Ты сам потом убедишься.
— Ладно, хорошо. И что ты предлагаешь?
— Поговорить об этом.
— Но я уже тебе всё рассказал от начала и до конца.
— Нет, нужно придумать различные варианты тех же самых событий и проговорить их вместе. Это поможет тебе быть готовым.
Она говорила с серьёзным выражением лица, что у меня вызывало улыбку. Ну зачем это всё?
— Готовым к чему?
— К похожей ситуации в твоей второй жизни.
— Да, случиться может всякое, — согласился я, — но мне сейчас и думать об этом не хочется.
И это была чистая правда: стоило хотя бы на несколько секунд представить, что кто-то из моей семьи сходит «налево», как сразу накатывали самые разные неприятные чувства.
— Знаю, — ответила Риллиан и взяла меня за руку. — Доверься мне. Я не могу тебе объяснить, что имею в виду. Это очень сложно. Я сама не до конца понимаю, но это нужно сделать.
— Скажи честно: чего ты добиваешься? Моего скорейшего полного расположения к тебе? Давай говорить откровенно.
— В отличие от большинства, я умею ждать, — с улыбкой ответила она. — Но всё это не имеет отношения к нашей беседе сейчас. Если хочешь откровенно, то скажу тебе честно: хотела бы я просто тебя в постели, уже б давно это сделала.
— Интересно, — улыбнулся и я. — И как бы ты это сделала, если б я не хотел?
— Есть у меня способы сделать так, чтобы захотел твой организм, даже если умом ты против, — загадочно ответила Риллиан и тут же сменила тему: — Но вернёмся к беседе. Давай я буду тебе пересказывать различные сценарии той ситуации из твоей прошлой жизни, а ты будешь отвечать, как бы поступил.
Судя по всему, она решила заделаться моим личным психологом. Ладно, посмотрим, что из этого выйдет.
— Давай. Но уточняющий вопрос тебе сразу: как бы я поступил тогда или как бы поступил сейчас? Всё-таки я изменился с тех пор, как оказался в этом мире.
— Как сейчас, — ответила она без промедления. — Готов?
— Конечно.
Я ещё не знал, какой штурм меня ждёт…
* * *
Если поначалу меня даже забавляли все эти ситуации, которые описывала Риллиан, и я вообще не воспринял это занятие всерьёз, то вскоре ей удалось вывести меня на эмоции. И эти эмоции оказались совершенно разными — от глухой грусти до резкой злобы, накатывающей волной.
Чем дольше всё это продолжалось, тем отчётливее я понимал: несмотря ни на что, мои воспоминания стали восприниматься легче, словно больше не давили изнутри. Появилось то самое чувство освобождения, будто с тебя наконец сняли тяжёлые оковы. И всё это просто за одну, пусть и долгую, вечернюю беседу.
— Вынужден признать, что ты в этом деле и правда разбираешься, — сказал я, когда мы закончили обсуждение.
— Благодарю, — ответила Риллиан и легко улыбнулась. — Тебе же легче теперь стало?
— Легче некуда, — бодро отозвался я. — У меня как будто даже лёгкая грусть от расставания пропала.
— Это хорошо. Но насчёт лёгкой грусти ты лукавишь, я же вижу.
— Ну да, не совсем лёгкая, — признался я и в полной мере осознал одну простую вещь: рядом с той, кто читает если не все, то большую часть моих эмоций, мне должно быть некомфортно, но почему-то был совершенно спокоен.
— Чем теперь займёмся? — неожиданно сменила тему Риллиан. — Спать ещё рано. Мне вот не хочется. А тебе?
— Да тоже нет желания, — ответил я. — Чем займёмся?
