Тут в курилку вошел контролер, пожилой прапорщик, и, осмотревшись, спросил:
– Ты Глухов? – Я встал и кивнул. – Иди за мной, тебя требует к себе зам по безопасности и оперативной работе.
Мы переглянулись с Ингушом, он криво улыбнулся, чем дал понять, что меня уже заложили администрации и надо будет объясняться.
Зам по безопасности майор внутренней службы тридцати пяти лет, Штильман Дмитрий Леонидович, был немного полноватым, с хорошо выбритым лицом и глубоко посаженными карими глазами. В его кабинете находился начальник колонии, полковник Евдокимов Евгений Маркович. Разговор шел о новоприбывшем заключенном.
– Ты считаешь, что этот Глухов действительно опасен, Дмитрий Леонидович? – произнес полный подполковник в расстегнутом кителе и с сигаретой в руках. Он стоял у окна, забранного решеткой, и курил, пуская дым в форточку. Окна были давно немыты, с толстым слоем пыли, но офицер этого не замечал.
– Не столько опасен, сколько странен. В деле ничего не говорится о том, что он умеет показывать фокусы, а там, где его разрабатывали, не такие спецы, как мы, зубры, Евгений Маркович. А все странное и непонятное несет угрозу. Нужно понять, с кем мы имеем дело. Он боевой офицер, смел и находчив, был ранен. Не боится крови. Мне тут донесли, что его посадили в пресс-хату, чтобы опустить и сломить морально, но утром все сокамерники были мертвы, а Глухов сидел как ни в чем не бывало…
Подполковник повернулся и удивленно посмотрел на зама по режиму.
– Это есть в его деле?
– Нет, стукачи весточку принесли. И о пресс-хате, и о его талантах. Представляете, ему выделили кровать наверху, а он попросил шконку внизу, полез в наволочку и вытащил оттуда чай, колбасу…
– У него есть сообщники? – еще больше удивился подполковник.
– В том-то и дело, что нет. Кровать ему досталась случайная…
– Но он же просил кровать внизу, значит, знал, что там что-то будет, много свободных кроватей не бывает, вот кто-то и положил туда хавку, – высказал предположение начальник колонии.
– Этого просто не могло быть, Евгений Маркович, – твердо ответил майор. – Он только вчера прибыл…
– Может, о нем заранее сообщили… кому надо из конторы, – подобрался подполковник. – Как-никак государственный преступник, не вор, не убийца. Птица серьезная, и, может, через него комитетские игру ведут. Так сказать, ловля на живца…
– Вряд ли, я бы знал…
– Тогда как ты объяснишь то, что произошло?
– Чудо или фокус.
– Чудес не бывает, майор, ты это лучше меня знаешь, – усмехнулся уголками губ подполковник. – Значит, не все из него вытрясли на Лубянке, – проронил подполковник, затушил сигарету о каблук сапога и прошел к столу, сел на свое место. – Как думаешь разбираться с этим фокусником?
– Пока просто поговорю, присмотрюсь. Может, узнаю, кто за ним стоит и помогает ему.
– Что, вражеская агентура? – нахмурился подполковник.
– Нет, кто-то из контролеров. В общем, поживем – увидим, я вызвал его к себе на разговор, хочу понять, что он за человек.
– Ладно, иди, – проронил подполковник и прикурил новую сигарету, глубоко затянулся и показал на папку перед собой: – Отчет нужно подписать в областное УИТУ. Скоро проверка… Выполнение плана и подготовка к зимнему сезону… Не до Глухова мне.
Майор встал, поправил китель и вышел.
Меня привели в уже знакомый кабинет. Я вновь доложил по форме и вытянулся, уставился в окно и замер.
Майор был без кителя, в форменной рубашке без погон. И правильно, погоны на рубашке давят на плечи, и они, если долго находиться в форме, начинают болеть. Знакомая история. Майор разглядывал меня и решетку на окнах. Игра называлась «кто первый сдастся». Он не выдержал и негромко предложил:
– Садитесь, Глухов, в ногах правды нет.
Я вспомнил, как меня спрашивал один человек в мире Сивиллы, а где она есть? Но отвечать так не стал, не нужны мне эти философские разговоры.
Я сел, сложил руки на коленях и опустил взгляд.
– Курить будешь? – спросил меня майор без погон. Я ответил, не поднимая глаз:
– Спасибо, гражданин начальник, не курю.
– Сам не куришь, друзьям возьми, – он подтолкнул мне пачку сигарет «Прима».
Я пожал плечами.
– У меня тут нет друзей, гражданин начальник. – И пачку не взял.
– Тут нет, а где-то есть? За границей?
– И там нет, – спокойно ответил я, но глаза не поднял.
– Как же нет, в твоем деле значится, что тебя завербовали… Разве это не друзья?
– Не друзья, гражданин начальник, вымогатели, пугали и все такое прочее.
– А ты, значит, испугался?
– Значит, испугался.
– Испугался разоблачения, что спал с иностранкой? – спросил майор.
Он голос не повышал, но в нем чувствовался сарказм. Он вел свою психологическую игру, а местный Кум делать это умел. Я это сразу понял. Эта кличка зама по режиму перекочевала и на красную зону.
– Ну тогда расскажи, кто из знакомых.
– Какие знакомые? – спросил я и понял, что попался.
– Кто передал тебе колбасу, чай и спрятал в наволочку? – спросил майор.
– Никто, гражданин начальник. Нет у меня тут знакомых.
– Как же нет. А Боцман что, с тобой прибыл по этапу, он твой бригадир.
– Его знаю поверхностно, мало общались, – ответил я.
– Так, может, это он тебе ништяки подкинул?
– Нет, я их сам нашел.
– Сам? А может, ты чужое забрал? Скрысятничал. А ты знаешь, что делают с крысами?
– Не знаю, я не крыса. И никто не возмущался, что я забрал еду.
– А если я найду хозяина этих припасов, что будешь делать?
– Пусть докажет, что это его, – ответил я, не поднимая глаз.
– Вот как, тебе нужны доказательства? – усмехнулся майор. – Мне не нужны. Или говори, как ты сумел спрятать и пронести в барак припасы, или я обвиню Боцмана в том, что он ворует припасы на складе, там есть и колбаса, и сгущенка… У кровати вас было двое, он выделил тебе кровать, где были спрятаны припасы. Если их принес не ты, значит, он.
Я пожал плечами, показывая, что мне все равно.
– Не боишься, что тебя свои замордуют? – усмехаясь, спросил майор.
Я снова пожал плечами, понимая, что заварил нехилую кашу. Кум может нас стравить. Где же выход? Но додумать зам по безопасности и оперативной работе мне не дал, он спокойно произнес:
– Свободен, Глухов.
Я встал, он позвал контролера, и тот увел меня в цех. Там Ингуш поманил меня в курилку.
– Что хотел Кум? – спросил он.
– Хотел знать, как я достаю продукты, и хочет обвинить бригадира в том, что он своровал припасы на складе и отдал мне.
– Боцмана? – спросил Ингуш и нахмурился. – Плохо дело, Фокусник, если Кум начнет ребят гнобить, на тебя озлобятся, темную сделают и перестанут общаться. Ну и жизнь ты себе устроил. – Ингуш покачал головой. – Иди, работай, я поговорю с Боцманом, вечером после ужина обсудим детали.
Но обсудить не получилось – за Боцманом пришли и увели. Как оказалось, он попал в карцер за то, что якобы украл припасы, а я, типа, его сдал. Никого не интересовало, что Боцман сам не мог украсть припасы, потому что его не было в колонии. Но его бригада работала на выгрузке продуктов, а он, типа, за нее в ответе. Короче, здравый смысл был отключен и включен режим морального и физического прессинга тех, кто со мной был близок. Кум взялся за меня серьезно и без раскачки.
В тот вечер в бараке меня все сторонились, словно я был прокаженный. Я не пытался завести разговор, не подходил к Ингушу, который сидел в задумчивости, не приглашая меня к себе. Я чувствовал, что оказался в сложной ситуации, и казалось, что проблемы возникли на пустом месте. Но у меня не было иного выбора. Нужно было войти в этот «коллектив», и я понимал, что без подарка уважения не добьюсь. Я ожидал, что жизнь в колонии будет полна испытаний и трудностей, и был готов к этому. Но не ждал, что все начнется так внезапно. Думал, мне дадут время осмотреться, понять, кто есть кто. Я хотел сначала наладить нормальные отношения с другими заключенными. Заиметь авторитет и показать свои умения. Поэтому я как фокусник передал старшему отряда хорошую пайку. Не надеясь на многое, но желая сделать заявку на авторитет. Теперь я понимаю, что лучше было бы без лишних глаз передать припасы Боцману. Но, как говорится, и на старуху бывает проруха. Никогда не знаешь, что тебя ждет.
![Зов Ктулху [сборник] - Говард Лавкрафт](/uploads/posts/books/424694/424694.jpg)
