по его фаберже мужику, посмевшему выбежать мне наперерез.
— Ау-у-у, — неудавшийся грабитель падает на колени, а потом и вовсе заваливается на бок, прижимая руками хорошо взбитый омлет. Да, удар у меня поставлен, спасибо моим тренерам по курсам самообороны!
Тем временем противников, способных нас ограбить, становится все меньше. Эвер уложил отдыхать тех двух, что крутились возле него, кучер уже закончил делать расстегай из своего нападавшего, а охрана отбила вручную остальных.
— Все в порядке? — первым делом спрашивает Эвер у меня. — Зачем вылезла из кареты? Там же самое укромное место.
Говорит и, взяв меня под руку, ведет к экипажу, где натыкается на лежащего мордой вниз бандюка.
— А, понятно, — открывает дверцу, подает мне руку, чтобы зашла в карету.
Я, ничтоже сумняшеся, наступаю на задницу лежащего на земле грабителя, используя ее как подножку, и, хорошо впечатав во вражескую ягодицу острый каблук, залезаю вовнутрь.
— Все по местам и ходу! И так уже задержались прилично!
Карета дергается, скрипит, и мы возобновляем свое путешествие, оставив далеко позади почти десяток избитых грабителей. Да, мужикам явно нужно менять профессию, эта им категорически не подходит.
Глава 9
Следующие два часа мы едем в удвоенном темпе, и с такой же скоростью меня швыряет по карете. Когда наступает темнота, мы заезжаем на постоялый двор. Сюрприз. Я надеялась, что следующая остановка будет уже в имении Эвера.
Выползаем из кареты и заносимся в большой, теплый дом. На первом этаже вкусно пахнет жаренным мясом. К нам навстречу сразу же выходит опрятного вида здоровенный мужик с густой, но ухоженной бородой. Я уже немного разбираюсь в местных заморочках, потому легко понимаю, что золотистая, с легкой рыжиной шевелюра хозяина постоялого двора говорит о том, что магии в нем почти нет. А вот его жена — дородная дама в накрахмаленном фартуке и белой косынке поверх очень светлых волос — явная обладательница приличного магического потенциала.
Эвер подходит к ним, пока мы все усаживаемся за дальний, самый большой деревянный стол. Я вытаскиваю Лию из импровизированного слинга и усаживаю на стол, давая возможность ребенку поползать, размяться. Мужики обсуждают что-то, я же наблюдаю за беседой Эвера с владельцами постоялого двора. И их разговор явно идет на повышенных тонах. Сначала не понимаю, с чего это такой грубый прием, но когда ловлю очередной взгляд светловолосой женщины на своей прическе, а потом и хозяин двора делает несколько жестов в мою сторону, запоздало понимаю, что, видимо, поспешила снять капюшон.
Эвер что-то говорит, спокойно, но я вижу, что рука у него сжата в кулак. Недоволен и зол. Ну что же, ждем новостей. И они не задерживаются. Дядя Лии усаживается возле нас за стол и тихо говорит:
— Значит так, нам не повезло попасть к староверам. Черные волосы Софьи были восприняты, как плохой знак.
— Вот же… — ругается конюх, несколько минут тому рассказывавший о том, с каким наслаждением он сейчас наестся мясных пирогов, напьется бражки и завалится спать.
— И что теперь делать? — спрашиваю.
— Теперь — ничего, — отвечает Эвер, задержав задумчивый взгляд на моих волосах. — Поесть они нам разрешили, смягчившись из-за того, что с нами ребенок. А вот с ночевкой проблемы.
— Какие? — задаю уточняющий вопрос.
— Нам дадут две комнаты. Но тебе запрещено появляться в них.
— Очень интересно. И куда мне приказано уйти? Ночью, зимой.
— Хоть куда, — это дословно. Но давай не будем пороть горячку, сейчас вкусно поедим, а потом что-то придумаем.
— Что?!
Эвер ответить не успевает. Возле нас появляется девушка с огромным подносом, заставленным всякой едой. Какие-то блюда, которые она с грохотом выставляет на стол, я не знаю. А вот огромную тарелку с десятком пирогов, от которых идет изумительный мясной запах, я вполне способна узнать. Судя по тому, какой жадный взгляд бросает на эту же тарелку конюх, придется биться на смерть за каждый кусок!
Подходит еще одна девушка, низко склонившись перед Эвером и демонстрируя ему внушительных размеров декольте, она выставляет кружки с пенистым напитком, явно хмельного содержания. Когда она в очередной раз чуть отодвигается, чтобы вывернуться до самого пупа, то снова наступает мне на ногу. И если первый раз я стерпела, то теперь моя доброжелательность стремится к нулю. При этом стоит подавальщица так, словно ни в чем небывало, и ничто ей не давит. Недолго думая, приподнимаю подол своего платья, упираюсь сапогом в увесистую пятую точку барышни, и пихаю ее прочь с моей пострадавшей ноги.
Девица ахает и размахивая руками, как мельница, проносится мимо нашего столика, и еще одного, а потом на полной скорости усаживается на колени сильно подвыпившего посетителя таверны. Его друзья сначала недоуменно смотрят на девушку, потом начинают ржать, довольно постукивая пятерней по плечу друга и девицу по многострадальной заднице. Ну а что? Надо думать, прежде чем оттаптывать ноги порядочным няням!
— Пирог? — совершенно невозмутимо спрашивает Эвер, протягивая мне тарелку и золотистый круг теста на нем.
— Ням! — моментально соглашается Лия, тут же отрывая добрую половину от моего ужина. Не, ну ты только посмотри, такая маленькая, а такая прожорливая!
Эвер
— Отдай, тебе такое нельзя, — отбираю у ребенка кусок пирога, отчего малышка тут же заходится в громком вопле. — Я сейчас тебе кашку в бутылочке дам, — дитё продолжает орать, но уже открыла один глаз и смотрит в мою сторону. — А вечером, перед сном сказку интересную расскажу. Про трех поросят и злого волка.
Малышка открывает оба глаза, но продолжает орать, хоть и значительно тише. Намек понят.
— Расскажу сказку и почешу спинку, пока будешь засыпать.
Лия утихает и выжидательно смотрит на меня. Быстро делаю кашу в бутылке, укрывшись за широкими спинами своих спутников, и игнорируя восхищенные взгляды Эвера от того факта, как мы быстро с Лией договорились. Делаю все аккуратненько и тайком, не думаю, что завсегдатаи таверны поймут, что я там колочу, а потом даю ребенку. За такое мне наверняка всыпят палками: решат, что травлю невинное дитя. А вообще, надо бы подумать о питании Лии, когда приедем. Не уверена, что в растворимой каше достаточно питательных веществ, чтобы обеспечить потребности растущего организма. Так! Стоп! Я уже начинаю думать, как Мамаша Года. Это никуда не годится! Хотя… учитывая мой внезапно помолодевший организм, гормоны могут буянить, да.
Наконец, все могут спокойно поесть, что и делают, пользуясь тем, что ребенок занят собственным кормлением, а потом и ковырянием всей пятерней в остатках пирога.
— Так а что там с ночевкой? — спрашиваю тихонько
