а абсолютное, жгучее и унизительное бессилие. Оно растекалось по венам вместо ихора, отравляя саму его суть.
И дело было вовсе не в том, что ему не хватало силы удара или остроты клинка. Нет, ужас ситуации заключался в другом. Он понял страшную, неотвратимую вещь. Истину, от которой хотелось выть.
Пантеон мертв.
Боги давно перестали быть личностями. Они стали статичны, застыли во времени, как насекомые в янтаре. Они превратились в константы мироздания, в бездушные функции, слепо выполняющие свои роли. Они утратили дар, присущий даже низшим из смертных — способность меняться, адаптироваться, чувствовать холодное дыхание реальной опасности на затылке.
Их легендарная гордыня — это не сила. Это тяжелая золотая броня, которая незаметно срослась с кожей и стала их тюрьмой. Они ослепли в собственном сиянии. Они будут с надменными улыбками отрицать угрозу, будут пировать и играть в свои игры до тех пор, пока черный клинок Ферруса не войдет им в глотку, захлебывая их бессмертие кровью. Пока их алмазные троны не рухнут в разверзшуюся Бездну, увлекая за собой остатки этого мира.
Тетрин понимал, он — часть этой системы. Он подписал Кодекс, который сковал его правилами.
А Феррус и Энигма — это те, кто ломает правила. Те, кто играет вне доски, и поэтому они всего лишь вдвоем могут нанести сокрушительный удар, даже без необходимости объединяться.
Тетрин, играющий по правилам, обречен. Один, или даже с парой союзников вроде Лисары и Немезиды, он не справится с надвигающейся тьмой. Тем более теперь, с Вето на шее.
Он медленно вложил меч в ножны. Лязг стали прозвучал в пустом зале, как похоронный колокол.
Он видел лишь одно решение. Решение, которое граничило с ересью, с предательством самой божественной сути.
Боги не могут спасти этот мир. Они слишком далеки, слишком мертвы в своем величии.
Возможно, место Бога должен занять тот, кто способен на большее. Тот, кто еще помнит, что значит быть живым, что значит бояться и что значит преодолевать невозможное.
Тетрин посмотрел вниз, сквозь слои реальности, туда, где в мире смертных плыл одинокий корабль.
— Все мы смертны, — холодно прошептал он в пустоту.
Оливер Ло, Андрей Ткачев
Мечник, Вернувшийся 1000 лет спустя. Том 10
Глава 1
Слепая Зона
Остров Железного Клыка встречал нас той особенной, плотной тишиной, которая свойственна лишь местам, чьи обитатели слишком глубоко уверовали в собственное бессмертие и неуязвимость.
С поверхности этот кусок суши выглядел как монолитный памятник человеческому высокомерию, намертво вросший в базальтовые скалы и опоясанный частоколом артиллерийских батарей, маго-излучателей и тяжелых портовых укреплений. Здесь, в точке пересечения ключевых торговых путей этой части региона, проходили основные поставки ресурсов и артефактов Империи, поэтому местный гарнизон сохранял абсолютную, граничащую с глупостью уверенность в своей способности обнаружить любую угрозу еще на дальних подступах. Стоит признаться, согласно известной истории, все, кто пробовал покорить их, действительно, обламывали о крепость зубы, вот только всему приходит конец.
Армада моих союзников, следуя утвержденному плану, держалась на почтительном расстоянии, дразня защитников своим присутствием на горизонте, но оставаясь вне зоны поражения дальнобойных орудий.
Я стоял в рубке управления «Теней Бездны», новейшего подводного штурмовика Сирены, и внимательно изучал тактический экран, на котором сонар рисовал трехмерную картину смертельной ловушки. Скалы уходили глубоко в черную воду, напоминая зубы гигантского доисторического чудовища, готового перекусить любой киль, а течения здесь обладали чудовищной силой, способной размазать субмарину о камень за считаные секунды. Однако самое интересное скрывалось в слепой зоне их самоуверенности.
Магические сканеры крепости, настроенные на поиск воздушных целей и надводных кораблей, прощупывали небо и поверхность моря, оставляя дно в абсолютной тени. Именно этой ошибкой мы и воспользовались.
— Глубина двести метров, проходим «Колено Дьявола», — голос Сирены вибрировал от напряжения и того особого азарта, который охватывал ее в моменты смертельного риска. — Дарион, если мы сейчас заденем брюхом скалу, давление расплющит нас в блин раньше, чем ты успеешь отпустить свой фирменный саркастичный комментарий по поводу моих навыков пилотирования.
— Ты лучшая, просто веди этот подводный гроб аккуратно, — отозвался я, проверяя крепления наручей и чувствуя привычную тяжесть Клятвопреступника на бедре. — Мне нужно попасть внутрь целым, а не в виде фарша.
Рядом со мной Зара заканчивала последнюю настройку своих боевых перчаток. Впаянные в кожу рубины тихо гудели и наливались зловещим внутренним светом, реагируя на переизбыток маны в крови хозяйки. Девушка выглядела, словно хищник, запертый в тесной клетке перед кормежкой: огненная магия требовала выхода, бурлила в венах, а замкнутое пространство подводной лодки действовало ей на нервы. Она подбрасывала на ладони маленький шарик сконцентрированного пламени, отбрасывающий в полумраке рубки пляшущие тени на ее сосредоточенное лицо, и с нетерпением поглядывала на шлюз.
— Мы скоро прибудем, — проворчала она, резко сжимая кулак и гася пламя. — Надеюсь, там найдется достойная цель для сожжения, иначе я зря терпела эту качку и головную боль три часа кряду.
— Там будет жарко, гарантирую, — я усмехнулся, ощущая, как по жилам разливается внутренняя энергия, вводя меня в подобие боевого транса, вытесняя все лишние эмоции. — Мы идем к тем, кто считает себя богами этого моря. А такие парни всегда горят ярче всех.
Старые имперские карты категорично утверждали, что пройти под островом невозможно из-за аномальных течений и нестабильной магии земли, но Сирена обнаружила в древних архивах информацию, которую стратеги крепости сочли устаревшей чепухой.
Естественный грот, вымытый водой в основании острова за тысячелетия, вел прямо в сердце скалы и когда-то, на заре строительства форта, служил техническим сбросом, ныне считавшимся заброшенным и надежно замурованным. Мы воспользовались тем фактом, что об участии Сирены в этой войне знал лишь узкий круг лиц, а значит, и мер противодействия ее навигационным талантам никто предусмотреть не удосужился. Да и в целом об участии девушки и представителей ее острова мало кто знал, и этим надо было воспользоваться, пока есть возможность.
Корабль скользнул сквозь защитный периметр абсолютно незамеченным, словно призрак, и начал всплытие внутри скрытого грота.
Люк шлюзовой камеры открылся с тяжелым, протяжным вздохом пневматики, впуская внутрь затхлый запах сырости, вековой плесени и стоялой воды. Мы оказались в огромной естественной пещере, где с потолка свисали сталактиты, похожие на каменные клыки дракона, а единственным источником света служили тусклые, мигающие аварийные лампы субмарины. Впереди, в каменной стене, виднелась ржавая, покрытая наростами соли решетка гигантского коллектора, ставшая нашей дверью в эту неприступную цитадель.
— Пора напомнить этому миру, что стены защищают только от тех, кто
