на этой арене я помнил по сотням часов тренировок. Биомы переходили один в другой резкими границами: справа густой лес с кронами, упирающимися в бледное небо, за ним каменистая пустошь с трещинами в земле, за пустошью горы с острыми вершинами, а прямо под нами тренировочная арена, круглая площадка из утрамбованной земли и камня.
Энигма завершил восстановление руки и повернул голову, оглядывая пространство. Потом посмотрел на Тень, который лежал у моих ног, тяжело дыша, с прижатыми ушами на всех трёх головах.
— Забавно, — хмыкнул бог пожирания. — Я чувствую, что этот пёс — один из моих осколков. Фрагмент моей сущности, отколовшийся в древности, задолго до заточения. По какой-то прихоти мироздания он обрёл собственное сознание и привязался к смертному. Как забавно может обернуться время.
Тень зарычал, и рык перешёл в хрип. Чёрные прожилки, идентичные тем, что покрывали лицо Ноя, расползались по его шерсти от пастей, где он поглотил оторванную руку. Энергия Энигмы проникла в Тень глубоко, впиталась в мышцы, в кости, в ядро существа.
— Он поглотил мою руку, — насмешливо смотря на меня, продолжил Энигма с ленивой уверенностью. — Моя энергия уже внутри него. Трансформация неизбежна, осколок вернётся в целое. И тебе, Торн, станет ещё тяжелее.
Тень заскулил, и его тело начало вздуваться. Мышцы наливались объёмом, кости удлинялись с влажным хрустом. Пёс рос на глазах, увеличиваясь вдвое, потом втрое, и через полминуты передо мной лежал зверь размером с небольшой дом. Три головы ревели от боли, разинув пасти, из которых капала чёрная слюна. Чёрные прожилки пульсировали по всему телу, обвивая лапы и рёбра, и каждый пульс отзывался судорогой, сотрясавшей громадное тело.
Я присел рядом, положив ладонь на среднюю голову. Шерсть под пальцами горела чужой энергией, и Тень посмотрел на меня одним глазом средней головы, мутным от боли, но узнающим.
Энигма улыбнулся и переключил внимание на окружающее пространство, списав пса со счетов. Чёрные глаза обежали биомы, арену, границы Домена, и улыбка стала шире.
— Ты совершил фатальную ошибку, Торн. Притащил меня в своё сердце. Домен Хранителя Ориата, сосредоточие твоей силы, пропитанное твоей энергией до последнего атома. Для бога поглощения это накрытый стол. Я съем всё, стану сильнее многократно, и тогда уже ничего не помешает. Ты проиграл!
Я поднялся на ноги, перехватил Клятвопреступника и повернулся к нему, пока за моей спиной Тень бился в конвульсиях, и его рёв боли сотрясал деревья на границе лесного биома.
— Ты ошибаешься в одном, — я поднял клинок на уровень глаз. Если он думал, что все будет так просто, то кто-то сильно ошибся. — Это пространство я создавал для тренировок. Полигон для испытаний на прочность, для оттачивания техник. Здесь моя энергия разлита в каждом камне и каждом участке, и прямо сейчас она работает внутри моего тела, перестраивает каналы, выравнивает потоки, преобразует хаотичную силу Ферруса и вплетает её в мою суть, превращая из помехи в оружие.
Я ощущал это. Домен откликался на моё присутствие, и его энергия, тонкой сетью пронизывающая всё пространство, входила в меня через подошвы, через кожу, с каждым вдохом. Она выстраивала баланс между тремя силами, сплетая их в единый поток, и конфликт, который рвал мои каналы с момента гибели Ферруса, отступал.
Энигма скривился от моих слов и бросился вперёд, прекращая разговор ударом. Чёрная рука рассекла воздух, и я отступил, одновременно перестраивая реальность вокруг.
Арена исчезла. Под ногами Энигмы выросли корни леса, земля превратилась в мягкий грунт, усеянный хвоей, и стволы деревьев сомкнулись вокруг него, перекрывая обзор. Бог ударил по ближайшему стволу чёрной рукой, и дерево испарилось, но на его месте выросли два новых, а из земли рванулись корни, обвивая лодыжки.
Я атаковал из-за ствола справа. Клятвопреступник рубанул по рёбрам, лезвие рассекло кожу, мышцы, добралось до кости. Энигма развернулся, разорвав корни рывком, и его ответный удар прошёл через пустоту: я уже перестроил пространство, убрав лес и обрушив на него каменистую пустошь. Земля под ногами Энигмы раскололась трещинами, из которых били восходящие потоки энергии, обжигающие плоть при контакте.
Големы поднялись из земли по моей мысленной команде. Шесть каменных фигур, созданных для тренировки скорости и реакции, вырвались из грунта одновременно и обрушились на Энигму со всех направлений. Каменные кулаки били бога с силой, которую я закладывал в них для собственных спаррингов, а мои спарринги выходили далеко за пределы того, что мог выдержать обычный воин.
Энигма разнёс первого голема чёрной рукой, поглотив камень и энергетическое ядро за полсекунды. Второго расколол ударом ноги. Третий успел врезать ему в спину, и бог покачнулся, потому что удар голема нёс в себе энергию Домена, а она сопротивлялась поглощению. Четвёртый и пятый атаковали одновременно, сковывая движения, и пока Энигма отбивался, я сменил пустошь на горы.
Ледяные вершины вонзились в небо, температура рухнула, и скальные уступы сомкнулись вокруг Энигмы, ограничивая пространство для манёвра. Ловушки, встроенные в полигон для тренировки моей реакции, сработали под его ногами: энергетические лезвия вылетели из камня, рассекая голени. Энигма рухнул на колено, рваные раны зашипели, и регенерация замедлилась, потому что энергия Домена пропитывала каждое лезвие и противодействовала заживлению.
Я перевернул вектор притяжения на девяносто градусов, и Энигму швырнуло в скальную стену с силой, от которой камень треснул. Я уже летел следом, Клятвопреступник горел рваным золотисто-багровым светом, и мой удар пришёлся в плечо бога в тот момент, когда он ещё отлеплялся от камня. Лезвие вошло глубоко, прошло сквозь мышцу и застряло в кости.
Энигма заорал, и стены Домена задрожали от этого звука. Чёрная рука сгребла воздух перед собой, и волна поглощения хлестнула по мне, сдирая слой энергетической защиты. Я отступил, выдёргивая Клятвопреступника из его плеча, и рана за Энигмой начала затягиваться, но болезненно медленно.
Горы сменились ареной. Энергетические барьеры возникли вокруг Энигмы полукольцом, блокируя отход вправо и влево. Десять новых големов поднялись из-под земли и обрушились на бога с механической точностью, нанося удары с интервалом в долю секунды. Энигма уничтожал их одного за другим, но каждый разрушенный голем высвобождал заряд энергии Домена, который бил изнутри, разъедая ауру поглощения.
Бог пожирания оказался на самом жёстком уровне полигона, который я когда-либо создавал. Реальность менялась, подчиняясь моей воле, и Энигма при всей своей древней мощи, при всей силе поглощённой трети Ферруса, при тысячелетнем опыте, получал раны быстрее, чем успевал их залечивать.
Все же мой домен не был обычным Доменом бога. Это было пространство испытаний, которое лишь
