для того, чтобы не молчать.
— Это отлично. Скоро будем в лагере. Как самочувствие? — Вовлечено поинтересовался я.
— Спина и голова болят, тошнит сильно и пить хочется. Ой… — Воскликнул он и перевернулся на бок, исторгая из себя завтрак. Похоже, его голове досталось больше, чем я думал. — Прости, шеф…
— Ничего, всё будет нормально. Но у тебя похоже сильное сотрясение. Это поправимо, кризис миновал. Я в тебя лечебное зелье влил, как оно, хоть чуть помогает? — Отвлек я его от казуса, а сам при этом полез во вкладки магазина за чистой питьевой водой.
— Мне было сильно хуже. Спасибо, ты спас мне жизнь. — Потянулся он рукой вытереть себе рот, и запоздало обнаружил, что мантии и кожаного доспеха на нем больше нет, и он лишь прикрыт меховыми накидками. — А что с моей одеждой?
— Не только я. Все старались тебе помочь. Не думай об этом, потом поблагодаришь, когда очнёшься. Вот, попей, небольшими глотками. И вот тебе тряпочка. — Протянул я ему кувшин и отрез чистой ткани из инвентаря, которые я использовал ранее. — А насчет одежды, тут все просто, она была насквозь мокрой после озера. Не хватало тебе еще пневмонию подхватить, так что я уничтожил ее, но сейчас присмотрим тебе новый комплект из магазина. Очков теперь хоть отбавляй.
— Ого… — Воскликнул он, принял у меня предложенные ему воду и ткань, но взгляд его сейчас был сфокусирован на внутреннем системном меню. — У меня вклад вышел всего в одиннадцать процентов… Опять я самый неумелый.
— Брось ты это, ты сегодня столько ожогов от кислоты вылечил, что система должна была тебя гораздо щедрее наградить. Но, зараза, она считает только убийства. — Посетовал я на несправедливость, которую мы уже обсуждали когда-то.
Мысленно я прикинул, что около шестидесяти очков здоровяк заимел. И, пока суть да дело, ему бы их раскидать, вдруг что-то полезное выпадет, но я сомневался в том, что ему сейчас есть дело до прокачки.
Боря провел пухлой ладонью в ссадинах по своему лысому черепу с ужасающей прижженой раной от лба и дальше, за висок, и задумчиво на меня посмотрел.
— Да, тебе пришлось экстренно прижигать рану. Волосы частично сгорели, так что Катя их убрала. — Объяснил я.
— Мне было восемнадцать, — внезапно начал он рассказ, — я тогда только-только в университет поступил. Думал в армию заберут, потому уже готовился, налысо брился, и даже привык. И тогда самая красивая девочка с потока филологов сказала, что я с лысиной выгляжу брутально. В армию меня не взяли, телом рыхлым не вышел, да и родители были против, говорили, что служение в армии противоречит идеям Бога.
— Тебе и правда идет. А то ты все время с горшком ходил своим. — Хмыкнул я.
— Родители говорили вообще себе гуменцо выстричь. Но я кое-как отбился, говорил, что меня колотить за это будут. — Слабо улыбнулся Борис.
— Гуменцо? Что это? — Вскинул я бровь, впервые услышав это слово.
— Ты знаешь, просто название не попадалось. Это когда у мужчины темечко выбрито. Так что мы сошлись на том, что буду носить горшок, но темечко мое трогать не дал. — Объяснил он, и я заметил, что разговор пошел ему на пользу. Мутные и белесые глаза стали более цепкими, сконцентрированными. Сложно объяснить, но по человеку видно, когда его глазам возвращается ясность. Блестят больше, что ли.
— А ты не рассказывал, что у тебя родители такие набожные. — Удивился я.
— Сейчас это не в почете у молодежи. Я скрывал, но, а вообще я церковно-приходскую школу заканчивал, все молитвы наизусть помню. Ты бы знал, как мне тяжко было, мало того, что старомодный, так еще и сын дьякона и послушницы. — Он во второй раз предпринял попытку подняться в сидячее положение, и в этот раз я не стал его останавливать, только помог.
Усадив Бориса у противоположной стены, я подумал о том, что навык иллюзии мог бы дать мне возможность изменять и создавать ложные запахи, а не звуки. И с проблемой Бори следовало бы разобраться, так что я просто разложением уничтожил то, от чего желал избавиться, и засыпал все это землей в углубление. Вот так будет комфортнее нам тут сидеть, в стесненных условиях.
— На бога надейся, но сам не плошай. — Выдохнул я, понимая, что господь, если и приглядывает за нами, то вмешиваться точно не собирается.
— Это верно… А что с…? — Он поводил рукой вдоль иллюзорной стены и коснулся ее, и она мгновенно исчезла, открывая наше убежище!
Я переполошился, моментально загадал такую же стену, подорвался на две ноги и тут же вынул из инвентаря копье. Потому что сколопендроморф, сидящий неподалеку, возле кладки, нас увидел! Стена появлялась, когда я ее загадывал, но существо четко знало, что ее там нет. Оно стало наблюдателем! Боря, не зная, что я спрятал нас за иллюзией, стал наблюдателем! Не получается!
— Берегись! — Рыкнул я и приготовился сражаться.
Плевок кислоты я смог предугадать, ощущение опасности сработало как надо, и я отвел корпус в бок, а затем рывком выскочил из пещеры, где сидел Борис, вступая в схватку.
Мне нужно всего лишь разорвать дистанцию, уклониться от еще одного плевка и упрочненным всеразрезающим копьем поразить насекомое. Это солдат, не рабочая особь, так что можно ожидать сюрпризов. Но мы немало их сегодня уничтожили, пусть и не разбирая, кто где.
В трех шагах до цели я пропустил мимо себя еще один плевок, а затем резко выкинув руку вперед, заколол тварь, нанизав ее на древко. Глубже, чем хотел, потому с силой сдернул, импульсом выдирая существо с желтыми внутренностями, которые новогодней гирляндой потянулись следом за отлетающим сколопендроморфом.
Мигом оглядевшись, я вернул стену, прячущую Бориса, а затем создал источник звука на нескольких этажах ниже, все той же иллюзией. Услышанный ранее мной писк, когда существо из их роя погибает, теперь разносится эхом по всей пещере. Я зациклил его внизу, а сам, дабы не стать их обедом, прильнул к стене, в самую тень, и замер, не двигаясь.
Глава 8
Мое отвлечение сработало, но не так, как я того хотел. Да, мне удалось увести тварей на этажи подземных уровней ниже, но вместе с тем я привлек к источнику звука много тех, кому эта приманка не предназначалась.
Спускаться вниз, откровенно плохая идея. Там теперь всё кишмя кишит монстрами. Но, с другой стороны, я и не собирался. Пусть копошатся, главное чтобы наверх не поползли.
Из тени полога за шпилем породы я шикнул Боре и проговорил, чтобы он сидел тихо и
