обо всем Пограничье. Поэтому держитесь с достоинством, слабость не показывайте — вы дружинники ярла Рагнара! Ваше слово — мое слово!
Я поднялся, волчата вскочили вслед за мной.
— Не подведем, ярл! — Белый коротко поклонился и первым направился к выходу. За ним уверенно последовали остальные.
Здесь закончил, теперь надо поговорить с женой. Что ее так вывело из себя, заставив юную утонченную княжну ругаться хлеще портового грузчика?
Глава 7
Мои шаги гулко отдавались от каменных сводов длинного коридора. У поста дежурного я притормозил. Унтер с хорошо различимым следом от споротого «Ока Одина» на форме, завидев меня, вытянулся в струну, четко отдав честь. Еще один подарок от тестя. Моя служба безопасности пока еще не моя. Нужны люди. Верные. Преданные. Профессионалы. Только где их взять, тех профессионалов?
— Где глава комитета? — коротко бросил я.
— Госпожа в третьем блоке, допросная номер четыре, ярл, — так же лаконично ответил дежурный.
— Это внизу?
— Так точно! Сейчас с обхода подойдет младший надзиратель и проводит.
— Не надо. Не заблужусь, — я покачал головой и пригнувшись шагнул на узкую крутую лестницу за спиной дежурного.
Чем ниже я спускался, тем громче становились крики допрашиваемых и явственней едкий смрад страха, крови и пота. Железная, крашеная суриком дверь, с большой белой цифрой четыре, небрежно намалеванной на ней кистью, была приоткрыта. Я остановился в проеме, не желая прерывать допрос и мешать грязной, но такой необходимой работе, которую с обреченностью каторжанина взвалила на себя княжна.
Наталья стояла в паре шагов от того, что еще недавно было человеком, а теперь напоминало кусок отбитого, сочащегося сукровицей мяса, прикрученного ремнями к тяжелому металлическому стулу. На ней был защитный прорезиненный фартук, надетый поверх темно-синего шелкового платья — простая прагматичность, позволяющая сохранить безупречный вид. Сама она к объекту не прикасалась. Допрос вел невзрачный мужичок со спокойными, почти скучающими глазами, который сейчас методично протирал свои рабочие инструменты тряпочкой и бережно укладывал в саквояж. Допрашиваемый уже не кричал — он лишь мелко подрагивал, глядя в пустоту остекленевшими глазами.
— Госпожа, на сегодня, пожалуй, всё, — его голос тих и деловит, — дальше он просто уйдет в терминальный шок и перестанет осознавать реальность. Если пережмем — потеряем ценный источник.
Наталья задумчиво окинула взглядом подрагивающее месиво на стуле.
— Согласна, Степан. Введите стабилизаторы и в медицинский бокс его. Показания сверить с допросными листами остальных фигурантов. Если найдутся расхождения — завтра вернемся к процедурам.
— Как успехи у нашей санитарно-эпидемиологической службы? — я сделал шаг внутрь.
Наталья обернулась и, узнав меня, фыркнула, тряхнув сползшим на лоб локоном:
— Дурацкое название! — скривилась она, мазнув по мне усталым взглядом, в котором читалась уязвленная профессиональная гордость. — Если бы не эта «служба», по Пограничью давно гуляла бы зараза пострашнее тифа.
Она медленно, привычным движением потянула за край прорезиненной перчатки, снимая ее с тонкой кисти.
— А мне нравится, — неожиданно мягко проговорил Степан, аккуратно закрывая свой саквояж. Он посмотрел на меня с легким прищуром, — «Комитет по внутренней дезинфекции»… Очень точно, ярл. В самую суть. Мы ведь и, правда, общество от заразы чистим. Хорошее название. Честное.
— Степан у нас философ, — покачала головой от безнадежности и непонимания Наталья.
— Что за зараза опять? — насторожился я.
— Культисты, имперцы, рода… — перечислила Наташа, стянув забрызганный уже загустевшей кровью фартук и брезгливо бросив его в угол допросной, — выбирай, что тебе больше нравится.
— Все настолько плохо? — насторожился я.
— Обычно, — пожала плечами Наталья, — культ пока притих, зато от остальных отбоя нет. Эребы, эллины, наши рода… — она сморщила свой симпатичный носик. — Пока собирают информацию. Но попытки попробовать нас на прочность — дело времени. Ты для них непонятен и поэтому опасен. Как и для меня, — последнюю фразу она произнесла беззвучно, но я сумел разобрать слова по движению губ.
— А это что за персонаж? — я мотнул подбородком на тело, которое уже утаскивали из допросной два дюжих молчаливых мо́лодца. — Обязательно было заниматься им самой?
В глазах девушки мелькнуло что-то похожее на благодарность:
— Ты забыл, чья я дочь? — она грустно улыбнулась. — Порой для анализа не хватает какой-то мелочи. Непонятно какой, чего-то такого… — она неопределенно пощелкала пальцами, — в общем, иногда приходится заниматься этим всем, — она обвела взглядом допросную, — в поисках зацепки. Поехали отсюда. Мне нужно смыть с себя этот запах.
«Гермес» мягко рокотал двигателем, петляя по извилистым улочкам пригорода Хлынова. Наталья сидела рядом, откинувшись на кожаное сиденье. Окно было приоткрыто, и ночной воздух Пограничья постепенно наполнял салон запахами весны, постепенно вытесняя тяжелый дух подвалов НКВД.
— Ну? — нарушил я тишину. — Что накопала твоя дезинфекция?
Наталья вздохнула, переведя взгляд с пейзажей ночного города на меня:
— Шуйские.
— Уверена?
— Была вероятность, что нас хотят столкнуть лбами. Но после сегодняшних допросов она практически свелась к нулю.
Я хмыкнул. Старый князь Владимир Шуйский, с которым у нас были определенные договоренности, был матерым политиком, при этом человеком чести старой закалки. Но он дряхлел. А вот его молодая поросль…
— Наследникам не терпится? Заносчивые прожигатели жизни решили, что Хлынов — слишком жирный кусок для какого-то выскочки? — я озвучил то, что было и так понятно.
— Именно, — кивнула Наталья. — Младшее поколение Шуйских считает Хлынов своей вотчиной по какому-то древнему праву, которое они сами себе выдумали. Для них ты — случайный человек, прибравший к рукам их владения. Пока старый князь Владимир занят на переговорах с эллинами, его племянники и внуки решили прощупать почву. Они хотят спровоцировать тебя на конфликт с Ингваром, чтобы Великий князь был вынужден «навести порядок» и передать город «достойным представителям старой крови». То есть — им.
— Шуйский на переговорах? Не знал. Мне он показался в большей степени воином, нежели дипломатом.
— И тем не менее. Князь имеет огромное влияние на юге, при этом полностью лоялен Ингвару…
— Кстати, почему так? — я кинул заинтересованный взгляд на жену, — на юге процветает сепаратизм и вдруг один из влиятельнейших аристократов юга проявляет такую похвальную преданность.
— Всё до банальности просто — деньги, — усмехнулась Наталья. — Шуйские были практически монополистами в торговле со степью и Таврией. Знатный воин и хитроумный политик он пользуется большим уважением как у кочевников, так и у эллинов. Что, впрочем, стало одной из причин мятежа. Слишком многие захотели отжать себе кусок от пирога, когда князь постарел. Ингвар поддержал Шуйского, тогда и полыхнул весь юг.
— Не знал. Считал князя Владимира нейтралом, — я покачал головой. Серьезный прокол с моей стороны, хорошо, что обошлось без последствий. Когда разговаривал с Шуйским, конечно, знать об этом я не мог. Князю
