и много, как несвойственно женщине…
– Да? Прямо так и сказал? В нём, кажется, пропадает психоаналитик!
Кухарка не поняла, кем это дара Элина обозвала своего дроу, но, судя по тону, это что-то нехорошее. Ох, зря они с горничной языки распустили. Рэйшен узнает, что они сплетничают… У него и так глаз недобрый. Говорят, все эти дроу такие, связываться с ними себе дороже. Хотя, с другой стороны, от них можно получить молодость и красоту, если к себе в постель залучить.
Элина не уходила из кухни, нервируя бедную женщину. Та уже дважды обожгла пальцы, ухватившись за горячий котелок.
– А где сам Рэйшен? – поинтересовалась Элина у кухаркиной спины.
– Так откуда же мне знать! Дар Рэйшен ничего не докладывает, уходит и приходит когда хочет!
– Не докладывает? Я смотрю, он довольно подробно обсуждает с тобой мои предпочтения в еде…
– Так это в еде! Я ведь готовлю для вас всех! Я хотела бы угодить тебе своей готовкой, дара!
– Ага, – рассеянно ответила Элина. – Приходит и уходит когда хочет… А сегодня когда он ушёл?
Кухарка уже переложила в тарелку горячее мясное рагу в дымящейся подливе и принялась отрезать толстый ломоть хлеба. Элина повелительно кивнула ей головой, указывая на столовую. Там Элина уселась за стол, обмакнула хлеб в тарелку:
– Так что по Рэйшену? Говори, не стесняйся…
– Да что говорить-то? – пожала плечами женщина. – Наверное, пока ты занята при дворе, он кого-то себе присмотрел. Он каждое утро прислушивается, как ты уходишь, а когда стук копыт твоей лошади стихает, значит, ты уже не нагрянешь домой, он быстро завтракает и, насвистывая, уходит.
Элина мрачно отодвинула тарелку.
– Уходит, насвистывая? А пешком уходит или верхом уезжает?
Кухарка растерялась:
– Откуда же мне знать? Разве что конюх наш тебе скажет…
– Верно, конюх скажет, – Элина потянула к себе тарелку и снова принялась за еду.
Покончив с мясом и подливкой, Элина направилась в конюшню. С конюхом она дружбы не водила, но сейчас ей было и не до того. Конюх – здоровый молодой мужик – рассказал, что дроу чаще верхами ездит, гоняет лошадку, редко когда даст ей отдохнуть. Вот и сегодня велел седлать да погнал животину в город.
– А что, он плохо обращается с лошадью?
– Да нет вроде как, – пожал мужик плечами, – нормально обращается. Для дроу.
Большего Элине добиться от конюха не удалось. Итак, Рэйшен чаще всего дома днём не бывает. Он дожидается, когда Элина уедет в замок, седлает лошадь и куда-то уезжает, где проводит добрых полдня. Любовницу, что ли, нашёл себе в городе? Элина невольно скривилась. От Рэйшена не пахло чужими притираньями, но вёл он себя в последнее время странно. Что ж, теперь у Элины появился досуг, и она собиралась на досуге выяснить, что это с Рэйшеном происходит.
Неспешно шагая по саду, Элина вернулась в дом. Когда-то Рэйшен сказал ей, что в Глорке намного прохладнее, чем в Жадвиле, и Элина даже летом будет ходить в куртке. Он оказался прав. Куртка не куртка, а плотный мундир оказался очень кстати. Элина досадливо тряхнула головой: её мысли то и дело обращались к Рэйшену, душой она прикипела к нему, как ни к кому другому ни в этой жизни, ни в прошлой…
В столовой сидела Полли с двумя чашками арзы.
– Тебе уже можно арзу пить? – бодрым голосом спросила у девушки Элина.
– Конечно! – заулыбалась та, и ямочки заиграли на её щеках. – С начала следующей амаркады я собираюсь на работу выйти. Мне уже всё можно.
– Только поаккуратнее, прошу тебя, – Элина с удовольствием сделала глоток из чашки, – а то все лекарские труды пойдут насмарку.
Немного помолчав, Полли осторожно проговорила:
– Ты беспокоишься о Рэйшене, я знаю.
Элина чуть не поперхнулась арзой.
– Неужто так заметно?
Полли вздохнула:
– Ну, я же знаю вас обоих.
Глава 86
Лоркан видел, как Витерий отправил Элину восвояси, как та удивилась и, кажется, даже обиделась. Сам спецпорученец с удовольствием убрался бы из замка, да только его никто не отпустил. Он прятался за портьерами в зале, где король принимал Квирка и его жену. Если бы Квирк или кто-то из его людей попытался совершить какое-то безрассудство, Лоркан должен был их остановить. Любой ценой. Так что теперь Лоркан старался не чихнуть, сжимая рукоять своего верного ножа.
Ни Ингераму, ни тем более Руфусу такое щепетильное дело доверить было нельзя. Рэйшен, конечно, справился бы не хуже Лоркана, но уж больно король недолюбливал его. Конечно, он просвещённый монарх с широкими взглядами, но Рэйшена он со времён войны терпеть не мог.
Лоркан мог вволю поразглядывать южан. Особенно его интересовала жена Квирка, Шайлих. Говорили, что она – самая красивая женщина Харненского побережья. Да, и впрямь – красавица. Высокая, статная. А уж платье-то на ней какое! Все достоинства вроде бы спрятаны, а вроде и на виду. Элина рядом с такой женщиной выглядела бы чёрной вороной в своём мундире, штанах и крепких сапогах. Ладненькой, пухленькой, но всё же вороной. Шайлих Харненская любому мужчине могла бы вскружить голову.
Сейчас Шайлих именно этим и занималась – кружила голову королю. Лоркан неодобрительно дёрнул уголком рта, когда Шайлих прикоснулась к локтю Витерия, что-то сказала ему и заливисто засмеялась. Витерий дотронулся до её пальцев и продержал свою руку чуть дольше положенного. Квирк с вежливой улыбкой смотрел на них обоих, но Лоркану казалось, что это не улыбка, а хищный оскал, и Квирк, словно пёс, ждёт лишь подходящего момента, чтобы броситься вперёд.
Лоркан недооценивал своего короля. Если Квирка можно было сравнить с псом, то Витерий был опытным волком. Он не упустил ни единого взгляда своего родственника. На все вопросы о молодом наследнике и королеве Витерий ответил:
– Моя дорогая Аделисия почувствовала небольшое недомогание и пожелала посетить горячие источники. Алгас, как любящий и преданный сын, сопровождает адару в её путешествии.
– А где эти источники? – удивился Квирк. – Никогда о таких не слышал.
– В целях безопасности нашей любимой Аделисии я не могу сообщить тебе, куда именно она держит путь, – приятно улыбнулся король.
Квирк понял, что его обвели вокруг пальца, и внутренне вознегодовал. Слухи, дошедшие до него, говорили иное. Но у Квирка хватало ума не
