— Даскинов? — прервал Йата. — Они знают про артефакт на газовом гиганте?
— Нет, не уверен… Религия — это что-то другое, Столп Порядка. Я ведь сказал: в нашей истории нет аналогов. Они…
Так как не было привычных мыслеформ, объяснения Говорящего включали всё больше жестов и слов и становились всё более туманными. Вряд ли он сам до конца изучил все странности местных бино тегари, но главная мысль была понятна. Уловив её, Йата развёл руками и произнёс:
— Хватит. Мне ясно, что они борются за власть над своей планетой и звёздной системой. Так же, как мы боремся с сильмарри, лльяно и другими расами. Ты прав, Посредник, это можно использовать. Пообещать им многое… всё, чего желают те или иные группы… затем одних подавить, других поддержать… Это разъединит их окончательно.
— Вызовешь из т’хами Хранителя?
— Вызову. Пора.
Тийч очнулся. Глаза его блуждали, крупные капли пота выступили на висках.
— Я просмотрел карты термических полей. В этой области есть слабый тепловой источник. Единственный и почти неподвижный. — Развернув схему Корабля, Держатель ориентировал световую стрелку в одну из полостей-хранилищ. — Тут космический модуль землян… В нём кто-нибудь работает?
— Все работы завершены, — сказал Йата, в задумчивости глядя на схему. — Это пленник. Добрался к своему модулю… Я могу раскрыть эту полость и выбросить их в пространство. И бино тегари, и обломки его механизма.
Тийч забеспокоился.
— Не советую. Твоя команда пойдёт через разум Корабля, беглец попытается противодействовать, тоже на ментальном уровне… Борьба потенциалов может нарушить равновесие. Лучше пошли олков. Олков с пхотами.
— Пусть идут без пхотов и возьмут его живым, — добавил Айве.
— Он тебе ещё нужен? — спросил Йата. — А я полагаю, что лучше его уничтожить. У тебя ведь есть третий образец.
Посредник недовольно растянул губы.
— Самка, кса, и с ней я провожу особое исследование. А этот пленник мне необходим, чтобы…
— Лучше уничтожить, — оборвал его Столп Порядка. — Он контактирует с Кораблём, и мне это не нравится. Я приговорил!
Тийч и Айве одновременно согнули руки жестом покорности.
* * *
— Фосс! Где ты, Фосс? — ревел Анжелотти, вцепившись в подлокотники кресла и глядя на экран ти-ви. Крохотный микрофон подрагивал и вертелся у его губ, точно мошка, попавшая в струю вентилятора.
— На Огненной Земле, — послышалось в наушнике. Голос Гюнтера Фосса был едва различим на фоне грохота, шуршания и скрежета. Мнилось, что там, в другой половине мира, рушатся скалы под сотней отбойных молотков или Фосс вступил в поединок со стадом бульдозеров.
— Какого чёрта!.. Почему ты там? Почему не в Нью-Йорке? Слышишь, Фосс? Почему…
— Не орите, шеф, я слышу вас отлично. — Грохот отдалился — видимо, Фосс вошёл в помещение. — Раз вы отозвали меня из отпуска, я уж сам соображу, где мне быть и что делать.
— Во-первых, ты сам себя отозвал, — произнёс Анжелотти тоном ниже. — А во-вторых, в Нью-Йорке, в Бункере, сейчас выступает Сэм Клеменс. С внеочередным заявлением ОКС… Вот он у меня тут, на ти-ви… А ты где, сукин сын? На Огненной Земле? Верно или я что-то путаю?
— Не путаете. В Бункере Дик Страйзер. Сидит и слушает пустую болтовню.
— Дик Страйзер вовсе не Гюнтер Фосс. Не Дик Страйзер откопал этого Лю, не Дик тиснул два скандальных репортажа, не Дик — звезда «КосмоШпигеля»! Когда Клеменс открывает пасть, я хочу, чтобы рядом был мой лучший диггер. Ты, а не Страйзер!
— Шеф, я польщён. Не могу сдержать слёз умиления.
В наушнике так взревело, что Анжелотти подпрыгнул и с размаха шлёпнулся в кресло. Тут бы креслу и конец, если бы не титановый каркас.
— Что там у тебя, Гюнтер? Извержение вулкана?
— Нет, дюзы продувают.
Шеф «КосмоШпигеля» поперхнулся:
— К-какие дюзы?
— На адмиральском фрегате «Суздаль». — Теперь, превозмогая шум и грохот, во всю глотку орал Фосс. — Вы что, шеф, с Луны свалились или коктейлей перебрали? Я на чилийском астродроме ОКС, база «Огненная Земля»! Адмирал Тимохин, после консультаций в Совбезе, отбывает к Третьему флоту! Согласился дать эксклюзивное интервью, но только трём корреспондентам! По одному от каждого Пайщика! Здесь Медведев из «Огней Москвы», Линн из «Вашингтон пост» и я! Врубились?
— Мадонна миа! Что же ты сразу не сказал? — Анжелотти покосился на экран, где Сэм Клеменс, глава пресс-службы ОКС, что-то долдонил о манёврах Третьего флота, и отключил звук. — Ну, ты проныра, Гюнтер! Как ты подкатился к Тимохину? Кто помог? И сколько будет стоить?
— Помог Клеменс, и абсолютно бесплатно.
— Надо же! А я думал, он тебя недолюбливает.
— Просто ненавидит, но боится. Решил, что лучше меня удалить. Если я снова устрою в Бункере скандал, это будет стоить ему должности.
Грохот сделался тише, и Фосс быстро проговорил:
— Тимохин идёт к кораблю. Адъютанты нас зовут… предупреждают, что на каждого по три минуты… Адмирал хмурый, будто наелся в Нью-Йорке дерьма… Бегу, шеф!
Тишина в наушнике. Анжелотти довольно хрюкнул, вызвал секретаршу и велел подать мартини с двойной водкой. Поглядывая, как Мишель, изящно покачивая бёдрами, отмеряет спиртное, шеф «КосмоШпигеля» размышлял о путях, ведущих к успеху и удаче. Потом отхлебнул глоток из бокала и поманил девушку пальцем, похожим на сосиску.
— Не торопись, моя прелесть. Как ты думаешь, что нужно для успешной карьеры? Чтобы никто не обошёл, чтобы поиметь Фортуну первым и чтобы вслед тебе зубами лязгали от зависти?
Мишель повернулась, взметнув короткую юбочку, и, явно напрашиваясь на комплимент, продемонстрировала длинные стройные ножки. Но Анжелотти только поморщился:
— Не это, моя дорогая, не это. Скандальная репутация, вот что нужно! — Он опрокинул в рот коктейль и повторил: — Скандальная репутация!
* * *
Тимохин был мрачен. Сидя в адмиральском салоне «Суздаля», он с хмурым видом разглядывал панно, что украшало стену напротив: святой Георгий на белом коне, пронзающий дракона огненным копьём. Этот предмет искусства нравился ему гораздо меньше, чем крылатые львы на Лунной базе. От львов с ликами древних царей исходило величие, а тут дракон, косоглазый и жёлтый, явно перебрался из Поднебесной, что же до святого, то прототипом послужил Ильин, первый российский адмирал в штабной триаде ОКС. Этому явному подхалимажу насчитывалось три десятилетия; «Суздаль» был старым кораблём, разжалованным из лёгких крейсеров и не раз проходившим модернизацию. Но что бы с ним ни делали, панно оставалось неизменным.
А это неправильно, нужно в ногу со временем идти, думал Тимохин. Ильина российским президентом заменить, китайскую рептилию — пришельцем, да пострахолюднее! А вместо коняги будет он сам, адмирал Тимохин, в сбруе с бубенчиками и длинными ослиными ушами. Всё как есть, в соответствии с ситуацией…
Манёвры! Надо же, манёвры! Треть века без них обходились, даже слово такое забыли! Флот и десантный корпус не маневрируют, а трудятся! На Марсе, Меркурии, Венере и в Поясе Астероидов! А главное — на Земле. Бесконечные войны — Запад против Востока, нью-луддиты против мировых картелей, экотеррористы и Алый Джихад против всех… Боевые дежурства, инспекции, отлов контрабандистов, помощь терпящим бедствие… Плюс колонизация Марса, венерианские станции и рудники на астероидах… Не до манёвров!
Добро бы просто манёвры, а то — с целью противодействовать гипотетической инопланетной угрозе… Впрочем, Тимохин проглотил бы эту чушь, если бы не давление из родных палестин. Вот это неприятно! Вдвойне неприятно, что надавил Борис Горчаков, добрый знакомец, а в прошлом — сослуживец по Приамурской ракетной дивизии. Надавил, да ещё и напомнил, кому обязан адмирал Тимохин своей высокой должностью.
Как бы это не сделалось нормой — приурочивать действия флота к президентским выборам, подумал он. Янки с канадцами парни ушлые, могут взять пример… У них выборы через шестнадцать месяцев; надавят на Хейли и пошлют его завоёвывать Плутон с американской командой… А это опасно! Не только по причине траты сил и средств, но и потому, что разрушается единство Флота. Космические Силы — организация наднациональная, и нельзя их делить на русскую часть, американскую или, положим, франкспанскую… А Горчаков именно это и потребовал — собрать корабли с российским экипажем! «Сахалин» и «Памир» были в удобной позиции, на Церере, и тут Тимохин возразить не мог, а вот «Тайга» находилась по другую сторону Солнца и шла к Эросу, чтобы забрать специалистов из астероидной службы. «Тайгу» он отзывать не стал, включил в состав флотилии «Ланкастер», не информируя об этом Горчакова. И разумеется, не тронул «Барракуду», которая двигалась к Юпитеру — вернее, к месту, где планета находилась девять дней назад. В этой истории с манёврами и пришельцами была лишь одна разумная мысль: если «Барракуда» вдруг запросит помощи, добираться к ней недолго.
