башке и очнуться без своего могущества.
Из церкви отправился переодеваться. Надел парадный дворянский мундир, но не из самых дорогих, скромнее. Зато любимая кузина вырядилась так, будто это она сегодня невеста. И украшений на себя нацепила, удивляюсь, как не сгибается под их тяжестью. Хорошо, я её под локоток поддерживал, когда шли на пир, иначе, боюсь, не дошла бы. За время службы мы с ней оба устали и с благодарностью приняли от миледи из Дитона заклинания лёгкого восстановления, Эйты такое за три-четыре минуты сплетала.
Столы накрыли в солдатской столовой на первом этаже казармы. Туда же провели трио музыкантов. Остаток дня и вечер обещает быть весёлым. Ну да мы с виконтессой надолго там не задержались. Поздравили молодых, посидели часок и ушли.
Опять идти переодеваться? Да ну, к чертям. Поработаю и в парадке, к тому же, вон Сергий стоит у входа в подземелье с конспектом в руках, молодец. Расстаюсь с любимой сестрёнкой, пообещав ей обернуться быстро и рассказать сильно заинтересовавшую их с Эйты и Валькой анонсом историю о собаке, что лежит на сене. Иль дайте есть, иль жрите сами! Помню-помню Михаила Боярского, великолепно сыграл. Впрочем и Маргарита Терехова, и Армен Джигарханян, и Николай Караченцев, и остальные тоже были великолепны. Пора мне от сказок уже переходить к более серьёзным вещам, к той же драматургии. Стану Лопе де Вега, Шекспиром, Островским с Чеховым этого мира. Или не стану. Пока не решил, нужно мне это или нет, достаточно в будущем будет ограничиться Робинзоном Крузо, Островом сокровищ и прочим приключениям. Тем более, такой жанр литературы здесь, пусть в зачаточном и достаточно примитивном состоянии, возник веков за пять до моего появления в Паргее.
У входа в подземелье небольшая толчея, брат Никита с двумя своими помощниками-бугаями выталкивают чуть ли не пинками пятерых оборванных, воняющих и плохо держащихся на ногах бедолаг — четверых мужчин и старуху лет тридцати. Ага, есть тут и ранняя старость, причём встречается нередко. Это бродяги, которых позавчера задержал один из наших патрулей на дороге. Заподозрили в них разбойников, но брат Георг разобрался, и теперь их отпускают на все стороны. Надо отдать должное нашему дознанию, да, дыба и кнут вещи весьма неприятные, но тех, чью невиновность установили, на казнь не отправляют, и уйти после пыток они способны своими ногами. Другой вопрос, насколько далеко, и как долго потом смогут прожить после тех побоев, которые им пришлось перенести. Формально, в отличие от средневековой Англии, где за бродяжничество вешали, тут оно преступлением не считается. Поэтому пятёрку нищих просто выгоняют.
— Найдите себе работу, бездельники, — наставлял их брат Никита, ещё не заметивший моего приближения. — Или приходите утром к воротам. Может наш управляющий согласится купить кого-нибудь из вас в рабство. Ой, ваше преподобие, — склонил он голову, наконец-то увидев нас с Сергием. — Простите, что…
— Как себя наш баронет чувствует? — прерываю главного тюремщика.
— Час назад припадок был, — доложил тот. — Но быстро успокоился. Сейчас спит.
— Что ж, разбудим. — киваю и вхожу в дверь.
Глава 9
Вопрос с баронетом я закрыл минут за пятьдесят. Провозился сильно дольше, чем планировал из-за собственной невнимательности. В блокирующем источник плетении перепутал нити на волновой увязке поверх пространственного ромба, и заклинание рассыпалось. Поспешишь — людей насмешишь. Не зря ведь так говорят в моём родном мире. Повезло, что казус произошёл в самом начале, и зря потраченная нить в плетении была не нужна, так что, и ждать её восстановления не потребовалось. Дальше я уже не торопился, сверяясь с конспектом Серёги на каждом шаге. Ну, в общем, всё хорошо, что хорошо кончается. Справился и позволил тюремщикам открыть клеть и занести воду нашего благословенного источника.
Сам тоже зашёл внутрь, внезапного припадка от баронета Василия теперь ждать не следует больше совсем. Блокировки вполне хватит до полного его исцеления. Понятно, парню хотелось поговорить о многом и долго, только мне там находиться было некогда, так что, порадовавшись вместе с моим сильно обнадёженным пациентом его светлому будущему, не став выслушивать печальную историю его кузенов, сделавшую его наследником через официальное усыновление — мне, кстати, ещё ни разу не приходилось проводить подобный ритуал, хотя его тоже изучил, я попрощался с баронетом до завтра и вышел из пропахшей человеческими страданиями, кровью потом и испражнениями тюремной части наших монастырских подземелий. Мыть здесь моют, а с моим воцарением в обители это стали делать намного чаще и с применением алхимических средств, да только тут будто сами стены, полы и потолки уже навечно впитали в себя запахи.
Как бы я ни торопился, но поднявшись по выщербленным и при этом умудряющимися всегда быть скользкими ступеням узкой винтовой лестницы с тюремного яруса на нижний продуктовый, не смог не зайти и не посмотреть на результат порчи моего неллерьяка скотиной Афанасием, чтоб ему вериги до кровавых ран руки, ноги и шею натёрли.
Сергий сбегал к нашему виноделу за ключами, тот и сам явился, заметно запыхавшись по пути сюда, и мне показал три отставленные в сторону бочки, вёдер на десять каждая. Одну с испорченным бренди уже загрузили в фургон подьячего. Чую, Виктор уже попробовал её содержимое, на свадебную церемонию даже не заглянул, при его-то любви совать всюду свой красный от постоянного пьянства нос.
Зря заглянул, одно, блин, расстройство. Я-то думал, как брат Георг докладывал, тут совсем маленькие отверстия, не учёл, что понятие «маленькое» весьма растяжимо, слонёнок вон тоже маленький, а в реальности ого-го. В общем, отверстия, которые наделал в бочках брат Афанасий, диаметром с два моих больших пальца. Сверла толстый свин, видать, меньше не нашёл, ну, или хотел струю побольше увидеть. Заделывал дырки деревянными затычками, сквозь которые воздух по любому просачивается. Четыре бочки, почти четыреста литров неллерьяка не то чтобы псу под хвост, но, смотрю, дальше выдерживать нет смысла. Ладно, и эти три оприходуем в ближайшие месяцы. Дам подьячему ещё одну в дополнение к выданной, заслужил мужик, он реально мне надёжная опора, одни только доходы от постоялого двора увеличились вдвое, при том, что он ни зольда на ремонт гостиниц и конюшни из казны обители не взял. Брат Алекс Виктором никак нахвалиться не может. Да и подозрительных личностей вон как оперативно вычислил. Не говоря уж об еретике, которого он раскусил среди постояльцев.
Богохульник прибыл из Виргии, чтобы купить нашей святой воды для демонстрации своим адептам бессилия
